Дэмиан сглотнул.
Закрыл глаза.
Открыл, посмотрел в кромешное, набрякшее тучами небо, адресовал кому-то там наверху, развёрнутое, витиеватое и весьма нецензурное послание, суть которого сводилась к одному-единственному вопросу: за что?
И побрёл к берегу.
Ответом небесного зубоскала стал дождь.
Первая капля – тяжёлая, как свинцовая дробинка – упала на макушку. За ней вторая. Третья. После которой дождь перестал осторожничать и обрушился стеной – хлёсткой, злой, ледяной. Бьющей в лицо, в глаза, в спину – одновременно, со всех сторон.
– Спасибо за душ! Температурка как раз такая, какая нужно! – иронично хмыкнул Дэмиан. – Ты настоящий друг!
«Друг» ответил ему раскатистым смехом и подмигнул ветвистой молнией.
Женщина в его руках недовольно поморщила нос, мол, гремят тут всякие, спать мешают – не просыпаясь, подняла руку и в попытке прикрыть лицо от яркого света молнии – хлестнула его ладонью по щеке.
От неожиданности Дэмиан дернулся и, оступившись в мокром песке, чуть не потерял равновесия.
– Эй осторожней… – пробормотал он и предупредил: – Упаду я, упадете и вы!
– Холодно! – пожаловалась ему женщина и прижалась к нему еще крепче.
«Друг» снова раскатисто заржал и подмигнул.
Дэмиан втянул воздух сквозь зубы.
Медленно выдохнул.
Посмотрел вниз – на прижавшуюся к его груди мокрую макушку. Потом вверх – на продолжавшее смеяться над ним небо, и обиженно пробурчал:
– Ничего не вижу смешного…
Глава 40
Блаженная, исцеляющая прохлада только-только начала окутывать мое измученное жаром тело, когда ночную тишину разорвал громовой, властный окрик:
– Стойте!
Звук ударил по натянутым нервам, как хлыст. Я вздрогнула всем телом – от макушки до кончиков пальцев на ногах и рванулась вперед, в спасительную глубину, но вода, еще секунду назад казавшаяся такой ласковой, теперь превратилась в вязкую преграду…
Паника, слепая и первобытная, затопила сознание.
Неужели демоны раскаленной пустоши всё же настигли меня?! И теперь хотят утащить обратно! Обратно на пылающие камни! Обратно туда, где слепящее белое небо, в жар, от которого трескается кожа и плавятся кости!
Нет! Только не это!
Нет, нет и нет!
Я не вернусь туда!
Ноги не слушались, тяжёлая, намокшая сорочка опутала их как кандалы, но я всё равно бежала – с отчаянием и безрассудством загнанного зверя…
Мне казалось – если я смогу пройти ещё несколько шагов, то демоны отстанут.
Но я не смогла…
Чьи-то сильные руки обхватили меня и потянули назад.
Я забилась дикой кошкой и закричала.
Не помня себя от ужаса, я царапалась, брыкалась, пиналась локтями, изгибалась как уж на сковородке, рвалась прочь всеми конечностями сразу, каждым мускулом, каждой каплей оставшихся во мне сил. Мокрые волосы лезли в лицо, мешали дышать, во рту стало солоно и горько сначала от обиды, а затем и от боли.
И в тот же миг капкан рук ослаб. Совсем чуть-чуть. И всего на миг.
Я снова попыталась бежать. А меня снова перехватили – на сей раз, правда, мягче, но ничуть не менее крепко. Какое-то время я ещё продолжала брыкаться и пинаться, но в конце концов силы мои иссякли и, прижатая спиной к широкой твердой груди, я обмякла…
Тяжело дыша и дрожа всем телом, я ждала…
Точно не знаю чего, но чего-то очень и очень страшного.
– Шшшш… Я не причиню вам вреда, – вдруг раздался над ухом хрипловатый, показавшийся мне смутно знакомым мужской голос.
Меня медленно развернули. Я заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд сквозь пелену воды, мокрых волос и остатков ночного кошмара.
Бесполезно. Плотные грозовые тучи наглухо скрыли небо, и в кромешной ночной тьме лицо говорящего оставалось для меня лишь пугающим неразборчивым силуэтом.
Сердце колотилось так, что казалось ещё немножко и оно выпрыгнет через горло. Но постепенно сквозь шум крови в ушах, сквозь плеск волн до меня начало доходить, что тот кто держит меня в руках…
Приятно теплый, а не обжигающе горячий.
И пахнет от него не серой, а чем-то терпким, мужским, и опять же, как и голос, смутно знакомым.
– Ваш голос… – выдохнула я. – Он кажется мне знакомым. Я вас знаю?..
– Да, – ответили мне. – Вы меня знаете. И вы доверяете мне.
И словно в подтверждение его слов, небо над морем расколола ослепительная вспышка молнии. На один короткий, пронзительный миг её холодный свет выхватил из кромешной тьмы прилипшие ко лбу мокрые волосы, напряжённую линию рта, глубокие тёмные глаза и сурово нахмуренные брови…
И моё сердце – до сего момента колотившееся от страха, сладко екнуло и пропустило удар.
Дэмиан…
Облегчение, которое я испытала, было столь сильным, что у меня ослабли колени.
– Ах, это вы.
И все тут же встало на свои места. Ну почти тут же…
Сначала меня подхватили на руки – легко, одним уверенным, плавным движением – и это при моей-то комплекции! – и уже после этого я окончательно поняла, что…
Я сплю. Я просто сплю. И мой разум сжалился надо мной и решил сменить декорации с кошмарных на сон-воплощение девичьих грез.
Само собой, я даже и не подумала сопротивляться – ещё чего! Он же теплый! А я замерзла. И ещё он моя воплощенная девичья мечта.
Потому я не просто позволила взять меня на руки, но и, свернувшись калачиком, уткнулась носом в ложбинку на его шее. От него пахло морем, грозой и чем-то неуловимо терпким, мужским.
И раз уж мое подсознание расщедрилось на столь чудесную компенсацию за пережитый кошмар, я собиралась насладиться этим сном сполна.
Дождь хлестал по нам ледяными плетьми, рубашка под моими пальцами была насквозь мокрой, но мне больше не было холодно. Мне было тепло и хорошо. Прижавшись щекой к широкой груди, я слушала размеренный, сильный стук сердца. Каждый удар которого прогонял остатки страха, возвращая покой и чувство безопасности. Шаги мужчины моей мечты были уверенными и пружинистыми, песок мягко шуршал под его ногами. Я прикрыла глаза, позволяя себе просто быть в его надежных объятиях…
А почему бы и нет?
Гроза гремела где-то в отдалении, а меня несли столь бережно, словно нечто в высшей степени хрупкое и бесконечно драгоценное. И при этом ещё и в правильном направлении.
Да, я подглядывала – потому как доверяй, но проверяй!
И я проверила и убедилась, что меня несли домой, и ещё больше умилилась – ветер, с каждым шагом крепчавший и злившийся, бил моему транспортному средству в спину, ступеньки, наверняка, были скользкими от дождя. Я чувствовала, как напрягаются и подрагивают несущие меня руки, как они перехватывают меня чуть крепче, в прямом смысле слова, собственной грудью ощущала, что дыхание его становится всё тяжелее и глубже – а меня не только ни разу не уронили, но и даже самую капельку не встряхнули.
Другими словами, сомневаться в том, что я сплю и вижу зашкаливающий по своей идиллической романтичности и нереальности сон – у меня не было ни малейших оснований.
Не добавила сомнений в нереальности происходящего и распахнутая настежь дверь маяка. Скорее, наоборот – ну в самом деле, как рыцарю с хрупкой и драгоценной ношей на руках войти в закрытую, да и ещё, не дайте боги, на замок дверь?
Вы представляете себе эту картину?.. Сначала под проливным дождем он сгрузил бы меня спящую с рук и поставил бы босыми ногами в очень-очень мокрую лужу, затем, прислонив, к стене маяка, принялся бы обшаривать моё тело в поисках ключей… А это уже, как по мне, не совсем романтика, а скорее… Короче, я была уверена, что моё подсознание учло эту деталь и заботливо устранило, чтобы ничто, ровным счетом ничто не нарушало идиллию.
И ничто не нарушило.
Более того, как только мы оказались внутри, ветер любезно захлопнул за нами дверь.
Я не сдержалась и хихикнула. Как мило.
– Аннет?.. – позвали меня. – Вы проснулись?
Я тут же, сама не знаю зачем, плотно-плотно зажмурила глаза.
