Там, где пепел становится теплом (СИ) - Лунная Мари

Волнение за детей не отпускало ни на минуту. Справится ли Нэла со своей новой ролью старшей, взвалив на свои хрупкие плечи ответственность за весь дом? Хватит ли Тобиасу сил и терпения следить за порядком в огромном, гулком замке, полном скрытых углов и сквозняков? А Камаль? Малыш так чутко реагировал на настроение отца. Если Дариан погрузится в тоску и отчаяние, узнав о её исчезновении, что будет с ребёнком? Не зачахнет ли он?

Ленора зажмурилась, вспоминая бархатный, глубокий голос лорда, его беспомощность, когда он говорил, что боится никогда не увидеть её лица. Эта память была одновременно и самым сильным её стремлением, и самым жестоким мучителем. Получится ли у неё вообще что-нибудь? Свиток говорил о Слезе Ледяного Пика, о редчайшем компоненте, способном снять проклятие Кольца Алого Огня, но слова на пожелтевшем пергаменте казались такими далёкими от реальности, от этого пронизывающего, беспощадного холода…

Тяжёлый свёрток с кольцом, спрятанный во внутреннем кармане, жадно сосал тепло из её груди. Металл оставался неестественно ледяным, напоминая о своей тёмной, злой природе. Ленора плотнее куталась в шаль, пытаясь согреться собственным дыханием, но мороз пробирался под одежду, оседая инеем на ресницах и бровях. Она вообще ни в чём не была уверена. Древние легенды могли оказаться лишь сказками, выдумкой сумасшедших алхимиков, а Слеза Ледяного Пика – мифом, призванным обмануть отчаявшихся. Для начала ей нужно было хотя бы добраться до самой горы Каршор, чьё название звучало в деревенских трактирах как синоним неминуемой смерти.

Холмы остались позади лишь к середине дня, уступив место пологой, продуваемой всеми ветрами долине. Снег здесь лежал менее глубоким слоем, но наст был таким твёрдым, что ноги скользили при каждом шаге, ноги горели от перенапряжения. Ленора потеряла счёт времени, превратившись в обессмысленное существо, чья единственная цель заключалась в том, чтобы переставлять ноги. Левая, правая… Левая… Правая… Левая…

Солнце, бледное и бесполезное, быстро клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные, багровые тона, прежде чем окончательно утонуть за горизонтом.

К тому моменту, когда в сгущающихся сумерках показались первые признаки жизни, Ленора почти не чувствовала ни рук, ни ног. Её щёки горели от холода, а в груди поселился сухой хрип. Вдали, среди заснеженных полей, замерцали тусклые, желтоватые огоньки. Это была та самая деревенька за холмами, о которой упоминалось в старых дорожных заметках. Поселение существовало исключительно благодаря близости к горным рудникам и каменоломням, а значит, здесь должно было быть движение, повозки, люди, знающие дорогу к подножию неприступных вершин.

Деревня встретила её запахом гари, сырой шерсти и дешёвого табака. Дома здесь были приземистыми, сложенными из грубого, тёмного камня, с маленькими, затянутыми пузырями стёклами окнами. Из труб валил густой, чёрный дым, стелющийся низко над крышами. Ленора остановилась на окраине, её тело молило об отдыхе, о горячей похлёбке и тёплой печи. Ей хотелось постучаться в первую же дверь, предложить серебряную монету за ночлег и возможность отогреться у огня, но внимание её привлёк шум, доносившийся от крытого двора за покосившимся забором.

Молодой парень, одетый в рваный, засаленный тулуп и огромную шапку-ушанку, ругался на чём свет стоит, пытаясь запрячь двух тощих, понурых лошадок. Животные фыркали, мотали головами и никак не желали вставать в оглобли, чувствуя приближение ночной стужи. Парень дёргал за вожжи, его лицо покраснело от натуги и злости, а изо рта вылетали облачка пара, смешивающиеся с паром от конских морд.

Ленора подошла ближе, её валенки скрипели по утоптанному, обледенелому снегу. Парень обернулся на звук шагов, его настороженный взгляд скользнул по её фигуре, задержавшись на дорожной суме и усталом, обветренном лице.

– Куда это ты едешь на ночь глядя? – спросила Ленора, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно, несмотря на дрожь от холода.

Парень сплюнул в снег, вытирая ладони о штаны.

– На каменоломни, куда же ещё! – бодро, хоть и с хрипотцой, ответил он, хлопая ближайшую лошадь по крупу. – Смена у мужиков заканчивается, нужно забрать оттуда пару человек, пока старший бригадир мне все уши не прожужжал. Дорога-то неблизкая, а луна сегодня не светит, придётся с фонарём ехать!

Сердце Леноры забилось чаще. Каменоломни? Там начинался тот самый путь, который вёл к вершине ледяного пика Каршор. Свиток указывал, что тропа начинается за старыми выработками, брошенными рудниками, что уже выжаты до последней крупицы каменного угля.

– Возьми меня с собой, – попросила она, делая шаг вперёд и хватаясь за край саней. – Пожалуйста. Мне очень нужно добраться до подножия.

Парень недоверчиво прищурился, оглядывая её с ног до головы.

– Тётка, ты совсем ум потеряла? – фыркнул он, качая головой. – Там сейчас метель начинается, ветер такой, что с ног валит. Никакие бабы на каменоломнях не живут, только мужики камень долбят. Чего тебе там делать в такую темень? Замёрзнешь по дороге, а мне потом за тебя отвечать?

Ленора на секунду задумалась. Правду сказать было нельзя. Если она признается, что идёт искать мифическую смолу на вершине проклятой горы, её сочтут сумасшедшей и оставят здесь. Нужно было придумать что-то простое, понятное и вызывающее сочувствие.

– Муж мой там работает, – солгала она, опуская глаза и придавая голосу жалобные, плачущие нотки. – Ушёл на заработки пару месяцев назад, да так ни весточки, ни монетки не прислал. А я тут узнала, что он с другой девкой связался, да ещё и деньги наши общие пропил. Мне очень нужно добраться да поговорить с ним, образумить негодяя, пока он совсем не пропал! Ты же понимаешь, женское это дело, сердце не на месте.

Парень почесал затылок, его суровое выражение лица слегка смягчилось. История о непутёвом муже и обманутой жене была ему близка и понятна, такие драмы регулярно разыгрывались в местных трактирах.

– Дело-то житейское, – протянул он, всё ещё колеблясь. – Только сани у меня тесные, да и лошадки слабые. Лишний груз им не в радость.

Ленора сунула руку в карман жилета, нащупывая прохладный металл. Она достала одну из золотых монет, взятых из сундука Дариана, и протянула её парню. В тусклом свете фонаря, висевшего на столбе, золото вспыхнуло тёплым, манящим огнём.

Глаза парня округлились, он даже приоткрыл рот от удивления. Такой монеты он, вероятно, не видел ни разу в жизни. Годовая зарплата на рудниках не стоила и половины этого кружка.

– Мать честная... – выдохнул он, осторожно принимая монету и тут же пряча её за пазуху, поближе к нательному кресту. – Ну, раз такое дело, залезай. Меня Раселем кличут. Только сиди тихо и не мешай править, дорога там хитрая, ямы да камни.

– Спасибо тебе, Расель, – выдохнула Ленора, чувствуя, как с плеч сваливается огромная тяжесть. – Век не забуду твоей доброты.

Она забралась в сани, устраиваясь на жёстком, промёрзшем сене, накрытом грубым брезентом. Лошади, почувствовав, что поклажа увеличилась незначительно, а хозяин занял своё место на облучке, неохотно тронулись с места. Сани дёрнулись, заскрипели полозьями по льду, и деревня начала медленно уплывать назад, скрываясь в темноте.

Дорога оказалась долгой и мучительной. Расель сидел впереди, изредка покрикивая на лошадей и ругаясь на темноту. Ленора съёжилась под брезентом, подтянув колени к самой груди, чтобы сохранить хоть каплю тепла. Ветер продувал щели в санях, леденя спину и ноги. Она пыталась не думать о том, что ждёт её впереди, сосредоточившись на ритмичном стуке копыт и скрипе полозьев.

Усталость, накопившаяся за день изнурительного перехода, начала брать своё. Глаза слипались, мысли путались, превращаясь в обрывки образов и звуков. Ей мерещился голос Дариана, зовущий её по имени в пустых коридорах замка. Она видела лицо Марты, качающей головой с укоризной, и огромные, испуганные глаза Фиры. Холод пробирался в сны, превращая их в ледяные лабиринты, из которых не было выхода. Ленора проваливалась в тяжёлое, беспокойное забытье, вздрагивая от каждого резкого толчка саней, когда колёса или полозья налетали на скрытый в снегу камень.