Там, где пепел становится теплом (СИ) - Лунная Мари

Время потеряло всякий смысл. Казалось, эта поездка длится целую вечность. Тьма вокруг была абсолютной, лишь изредка разрываемой вспышками далёких молний или бледным светом звёзд, пробивающихся сквозь разрывы в облаках.

– Эй, тётка! Приехали! Вылезай, пока я тебя вместе с сеном не выгрузил! – грубый голос Раселя ворвался в её сознание, заставив вздрогнуть и открыть глаза.

Ленора с трудом выбралась из-под брезента. Её тело затекло, мышцы сводило судорогой, а холод ударил в лицо с такой силой, что перехватило дыхание. Она неловко спрыгнула на землю, её валенки провалились в рыхлый, глубокий снег.

Вокруг царила кромешная тьма. Фонарь на санях Раселя выхватывал из мрака лишь небольшой кусок заснеженной земли да массивные, чёрные силуэты каких-то построек. Это были бараки рудокопов и склады инвентаря. Воздух здесь был другим – разреженным, сухим, пахнущим мокрой породой и серой.

– Туда тебе, – заявил Расель, махнув рукой вправо. – Смотри не переломайся в темноте! Вон бараки, видишь? Эй, вы! Сюда, я тут!

К Раселю подошли двое, фонарь выхватил их перепачканные чернотой лица. Мужики поспешно прыгнули в сани, паренёк щёлкнул вожжами, и лошади, всхрапнув, развернулись, с натугой увозя единственный источник света и тепла обратно в долину. Ленора осталась одна посреди огромной, безмолвной пустоты.

Она подняла голову, и её сердце сжалось от первобытного ужаса. Гора, нависающая над посёлком, казалась не просто огромной. Каршор была колоссальной, чудовищной глыбой камня и льда, упирающейся в самое небо. В ночной темноте её очертания сливались с облаками, создавая иллюзию бесконечной, непреодолимой стены. Как на неё вообще можно забраться? Даже днём, при ясном солнце, этот подъём казался бы смертельным испытанием для опытного покорителя гор, не говоря уже об уставшей женщине в промокших валенках…

Ленора стояла, обхватив себя за плечи, и её зубы начали выбивать дробь. Холод здесь был иным, нежели в долине. Он не просто обжигал кожу, он проникал внутрь, замораживая кровь в жилах, сковывая суставы и затуманивая разум. Мысль о том, чтобы дождаться утра, сидя здесь, у бараков, казалась заманчивой, но она тут же отогнала её. Если она сядет, она замёрзнет насмерть ещё до того, как на небе появятся первые лучи солнца. Движение было единственным способом выжить.

Прищурившись, она начала всматриваться в темноту, пытаясь угадать, где может находиться та самая тропа, о которой упоминалось в путевых заметках. Справа от покосившегося здания – самого высокого, наверное, главного – смутно виднелась узкая, извилистая лента, где снег был утоптан чуть сильнее, а камни выступали из-под наста чернеющими зубьями. Это должно было быть оно? Путь к старым рудникам?

Ей в любом случае больше некуда идти. Через мучительных полчаса она вышла к пещерам, у которых в мёрзлую землю были вколочены колья, густо обмотанные изветшалым канатом. Дальше пути не было. Значит, здесь должен был начаться подъём, который ей нужен…

Ой, мамочки! Гора давила своей монументальностью. Холмы по сравнению с этой громадой были едва заметными неровностями. Неужели она правда должна подняться?..

Ленора тряхнула головой, потуже натягивая капюшон. Она уже давно всё решила. Нечего теперь трусить.

Сделав глубокий вдох, обжигающий лёгкие, Ленора шагнула вперёд, выхватив взглядом едва заметную узкую тропку, змейкой взвивающейся между уступов.

Первые шаги дались относительно легко, уклон был пологим, а тропа ещё сохраняла признаки человеческого присутствия. Но чем выше она поднималась, тем круче становился склон, и тем сильнее свирепствовал ветер. Он выл между скальными выступами, срывая капюшон и бросая в лицо колючие пригоршни снежной крошки.

Дыхание превратилось в хриплое, рваное сопение. Каждый подъём ноги требовал неимоверных усилий, мышцы бедра горели огнём, а икры сводило от перенапряжения. Ленора цеплялась за выступы камней, её пальцы в кожаных рукавицах скользили по ледяной корке. Она не смотрела назад, боясь, что один лишь взгляд в чёрную бездну, расстилающуюся позади, лишит её последних крох воли.

Внезапно правый валенок соскользнул с обледенелого уступа. Нога ушла в пустоту, тело потеряло равновесие, и Ленора с глухим стоном рухнула на бок, больно ударившись бедром о торчащий из снега камень. Сумка с припасами больно ударила по спине, а изо рта вырвался крик боли, тут же унесённый ветром. Она лежала в снегу, судорожно глотая воздух, и чувствовала, как силы стремительно покидают её.

Холод, который она чувствовала, начал меняться. Он больше не был надоедливым ощущением, скорее превращался в странную, обволакивающую сонливость. Веки тяжелели, мысли становились вязкими и медленными. Ей вдруг захотелось закрыть глаза, просто на минутку, чтобы отдохнуть от этого бесконечного, мучительного подъёма. Тело требовало покоя, обещая, что если она уснёт, боль уйдёт…

Ленора с трудом приподняла голову, глядя на бесконечную, белую пелену, кружащуюся перед глазами. Нельзя спать… Если она совсем замёрзнет здесь, если это конец её пути, то как она сможет вернуть свет в глаза мужчины, которого полюбила? Нет, спать нельзя…

Она и не собиралась. Только ненадолго прикроет глаза, чтобы не слезились так от холода. На секундочку.

И в момент, когда сознание начало уплывать в спасительную темноту, она услышала чей-то скрипучий, недовольный голос, раздавшийся совсем рядом, прямо из-за снежного наноса:

– Ты чегой-то тут? А ну вставай! Тьфу!

Глава 28. Всё ближе к вершине

Глава 28. Всё ближе к вершине

Ладонь, жёсткая и шершавая, словно необработанный наждачный камень, хлестнула по щеке. Удар оказался резким, обжигающим, мгновенно разорвавшим вязкую, сладкую пелену надвигающегося забытья. Ленора дёрнулась, пытаясь судорожно вдохнуть, но морозный воздух застрял в горле ледяным, колючим комом. Вторая пощёчина пришлась с другой стороны, заставив её широко распахнуть глаза и тонко вскрикнуть от боли.

Над ней нависало сморщенное, потемневшее от ветра и горного солнца лицо. Глубокие морщины пересекали его, словно трещины в старом, выветренном камне, выцветшие, злые глаза смотрели с нескрываемым раздражением и укором.

Кто нашёл её здесь? Местный житель? Да какие жители могут быть в горах... Дух этих мест? Но почему он имеет плоть?

— Вставай, говорят тебе! — прохрипел старик, и голос его напоминал скрежет тяжёлых валунов друг о друга. — Разлеглась, тоже мне! Спать тут вздумала, на самом ветродуе, где даже птицы не садятся!

Ленора с трудом приподнялась, опираясь на локти и сгребая снег под собой. Снежная крошка забилась под воротник, холод пробирал до самых костей, заставляя тело мелко и беспомощно дрожать. Мысли путались, голова кружилась от нехватки воздуха.

— Кто вы? — прошептала она, её потрескавшиеся губы почти не слушались, издавая лишь сиплые, глухие звуки.

Старик не стал отвечать. Он лишь досадливо махнул рукой, указывая куда-то вверх по склону, и резко развернулся, зашагав прочь уверенной, тяжёлой походкой. Его движения были на удивление бодрыми для человека столь преклонных лет, укутанного в лохмотья.

Ленора заставила себя подняться. Ноги казались чужими, тяжёлыми, словно обратились двумя ледышками. Правое бедро, сильно ушибленное при падении, отзывалось тупой болью при каждом шаге. Не сломала, и то ладно... Она хромала, еле переставляя промокшие валенки, стараясь не отставать от странного проводника, боясь потеряться в этой белой, безмолвной пустыне на склоне.

Вокруг простирался мир, одновременно пугающий своей враждебностью и завораживающий первозданной мощью. Гора Каршор вздымалась к небесам величественной, неприступной стеной, разрезая облака острыми, похожими на клинки пиками. Ослепительно белый снег искрился в тонком лунном лучике, выглянувшем из-за низких облаков. Огромные скальные выступы, чёрные и глянцевые от многолетней наледи, нависали над узкой, едва различимой тропой, готовые обрушиться в любую секунду и похоронить под собой любого смельчака. Внизу, в глубоких, бездонных ущельях, клубились молочно-белые облака, скрывая долину и создавая жутковатую иллюзию, что этот заснеженный пик парит в абсолютной пустоте.