Там, где пепел становится теплом (СИ) - Лунная Мари

– Не знаю. Но я верю, что она будет в порядке, Тобиас, – произнес он честно, выбирая слова. – Ленора обладает внутренней силой, которой позавидовали бы иные воины.

Тобиас кивнул, его плечи чуть расслабились.

– А вы? Вы были воином. Вам не страшно сидеть тут и ждать, пока она сражается с чем-то?

Дариан горько усмехнулся, его пальцы сжали набалдашник посоха.

– Ожидание, юный мастер, порой требует большего мужества, чем битва. В бою ты действуешь, твои злость и страх находят выход. Пока действуют другие, ты... можешь только доверять. Доверять тому, кого любишь. Не всегда это доверие оправдывается. Это самый тяжёлый урок, который мне пришлось усвоить.

Больше они с Тобиасом ничего не сказали друг другу.

Кухня встретила Дариана густым ароматом кислых дрожей и ячменной похлёбки. Марта с остервенением месила тесто в огромной деревянной кадке, её могучие руки вздымались и опускались, ритмично и уверенно, неутомимо, словно Марта вообще не умела уставать. Румяное лицо кухарки пылало, а губы были плотно сжаты в тонкую нить, она вся сосредоточилась на опаре. У огромного очага, на безопасном расстоянии от выстреливающих искр, сидели Лу и Фира. Мальчик строил башню из деревянных чурбачков для растопки, а девочка водила угольком по бумаге, её серые глаза были сосредоточены и печальны. Несмотря на то, что в её распоряжении были и краски, и мольберт, она по старой памяти больше любила печные угольки.

Дариан остановился в дверях, вдыхая знакомые запахи. Он почувствовал напряжение Марты, её скрытый страх, который она пыталась выместить на безвинном тесте.

– Свежий хлеб? – он повёл носом, подходя к столу. – Я не слышал прежде, чтобы вы так месили тесто, вы сами повторяли, что тесто требует нежности...

Кухарка фыркнула, отбивая липкий ком течта о кадку и вытирая руки о фартук.

– Нежность тут не поможет, лорд, – проворчала она, её голос дрогнул, выдавая подступающие слёзы. – Вон за окнами метель метёт, а моя дурочка по скалам лазит. Как тут нежной быть, когда сердце в пятки уходит? Я уж и молитвы все прочитала, и травы жгла, толку ноль, ох тревожно мне...

Дариан протянул руки, его ладони мягко легли на плечи женщины. Внутренний жар дракона просочился сквозь ткань, согревая её уставшие мышцы.

– Ленора не дурочка. Она самая мудрая из нас, – почти оскорблённо сказал он. – Она просила беречь дом. Давайте испечём хлеб, накормим детей и будем ждать её возвращения. Стены этого замка слышали тысячи бурь, выдержат и наше беспокойство.

Марта тяжело вздохнула, её плечи опустились. Лу навострил уши, подслушивая их разговор, и Фира посмотрела на него печально, осуждая – но тот только язык показал сестрёнке.

– Ходила я сегодня к опушке, силки проверить, – начала она, понизив голос, чтобы не пугать младших. – Ветер со стороны деревни дул. Слышала, бабы на снегу бельё колотят да судачат о разном. Говорят, что проклятие на месте этом лежит, что мы демона пригрели, а теперь он нашу заступницу в горы загнал, чтобы сгубить. Злобятся, ох как злобятся...

Лицо Дариана окаменело. Серебристые шрамы на шее слабо замерцали, выдавая его ярость.

– Они сами не ведают, что несут, – произнес он ледяным тоном. – И страх делает их жестокими. В следующий раз я пойду с вами, Марта. Пусть посмотрят на своего «демона» в лицо. Я не позволю им обижать вас словами, раз не посмели прийти с вилами.

Кухарка махнула рукой, снова погружая руки в муку.

– Толку-то! Сидите уж лучше тут, батюшка, нам их болтовня не указ. Мы сами по себе, они сами по себе. Лишь бы Ленорушка вернулась, а эти... тьфу на них... А то и загляните, шуганите их, пусть скачут, бельё своё бросивши! – развеселилась она, представив эту корзину. Руки её действительно стали двигаться мягче: порой достаточно немного поговорить о тревоге, чтобы она исчезла, а сердце вздохнуло спокойно.

Фира оторвалась от рисунка и подошла к Дариану, протягивая лист бумаги.

– Посмотри, – прошептала она.

Лорд опустился перед ней на одно колено, принимая лист. Его чувствительные пальцы скользнули по шершавой поверхности, считывая продавленные углём линии – уголь размазался, превратился в тени, но путь уголька остался чётким. Дариан нащупал очертания горы, острой и высокой. У подножия стояла маленькая фигурка, но вокруг неё не было снега. Вокруг неё расходились широкие, плавные круги, похожие на солнечные лучи или волны тепла.

– Она светится, – произнёс Дариан, его голос наполнился искренним теплом. – Ты нарисовала ей свет?

– Ей не холодно, – уверенно ответила девочка, забирая рисунок. – Я знаю. Гора злая, а Ленора тёплая.

Уже второй раз на кухне он слышал о горах. Зачем Ленора подалась туда зимой? Нет там ни трав, ни птиц, ни драгоценных камней, что же она ищет в таком опасном месте?..

– Ой батюшки! – Марта всплеснула руками, споткнувшись о башенку Лу, и чуть не выронила будущий хлеб из рук. – Шкодник какой, ещё бы силков вокруг меня расставил! Что-то вас больно много тут стало, шли бы вы все!

Лу рассмеялся, сияя своей широкой улыбкой. Дариан подхватил его на руки:

– Идём, не будем мешать нашей доброй кормилице. Хочешь полетать? – и он высоко поднял смеющегося мальчонку, пронося его под самым потолком, где мягко колыхался горячий воздух.

Оставив детей в малом зале, Дариан по обещанию, данному Нэле, отправился в библиотеку: девочка всё ещё нуждалась в его помощи, чтобы разбираться с буквами.

Библиотека купалась в бледном, предзакатном свете, пробивающемся сквозь витражные стёкла. Пылинки танцевали в золотистых лучах, оседая на корешки древних фолиантов. Нэла сидела за небольшим столиком у окна, склонившись над толстым томом в кожаном переплёте. Её рыжие волосы были небрежно собраны в косу, а под глазами залегли тени усталости. Девочка шевелила губами, разбирая сложные, витиеватые фразы на старом наречии.

Дариан подошёл тихо, его посох лишь изредка касался пола. Он сел напротив, сложив руки на столе.

– Что ты читаешь сегодня? – спросил он, осторожно коснувшись уголка книги пальцами. – Это трактаты о растениях, не так ли?

Нэла вздрогнула, поднимая на него покрасневшие от напряжения глаза.

– Да... Я пытаюсь понять, Дариан, – призналась она, её голос звучал потерянно. – Тут написано столько всего... и про «серебряную жилу», и про «лунный цикл»... Ленора всегда так быстро находила нужные рецепты, а я путаюсь в этих старых словах. Вдруг мне понадобится сварить отвар от лихорадки, а я ошибусь? Не так прочитаю? Не буду знать, где искать?

Лорд протянул руку, его пальцы мягко накрыли её ладонь, сжимающую перо.

– Ты берёшь на себя слишком много, Нэла, – сказал он, и в его тоне звучала отеческая нежность. – Ты пытаешься стать ею. Заменить её во всём.

– А кто ещё это сделает? – воскликнула девочка, и в её голосе прорвалось отчаяние. – Марта стара уже, Тобиас дурак, Лу и Фира совсем маленькие! Кто будет следить за всем? Кто будет знать, что делать, если кто-то заболеет? Я должна уметь всё!

Слёзы, которые она так старательно сдерживала, покатились по веснушчатым щекам, падая на пожелтевшие страницы. Дариан достал из кармана чистый платок и протянул ей.

– Ленора не родилась, зная всё, – произнес он спокойно. – Она училась на ошибках, падала и поднималась. Ты не обязана быть непогрешимой. Твоя сила не в том, чтобы знать все ответы, а в том, чтобы не бояться задавать вопросы и просить о помощи. Я здесь, Нэла. Я помню сотни рецептов, записанных в этих книгах. Спрашивай меня. Мы будем учиться вместе.

Девочка утёрла лицо, шмыгнув носом. Может быть, она и правда слишком многое хочет взять на себя, научиться всему как можно быстрее, чтобы научиться помогать всем...

С тех пор, как Нэла осталась без семьи, она была уверена: если бы только она была старше, если бы родители взяли её с собой в лес, она бы непременно помогла им. Тогда бы они вернулись все втроём. Никогда она не думала о том, что не виновата в их исчезновении, и всегда винила себя в безделье. Только Ленора и пыталась объяснить ей, что некоторые вещи случаются, как бы она ни хотела изменить их...