Одного слова хватило.
Даже Даррен замолчал.
Слепая драконица вышла к середине зала. Трость стучала по камню: раз, другой, третий. В этом звуке было столько власти, что я впервые поняла: Рейнар унаследовал холод не только от северных гор.
— Вы все играете в бумагу, — сказала она. — Хорошо. Бумага так бумага. Поверенный Тален, запишите: дом Вейр-Арденн требует немедленного опечатывания стекольного дома у северной дороги, допроса всех людей лорда Сореля, прибывших в Грейнхольм, проверки солонки с ядом, показаний леди Нерис Ортен и мальчика Тави Вейр-Арденна в присутствии целителя, а также магического осмотра изумрудного стекла оранжереи.
Даррен сжал губы.
— Леди Асмера, вы не имеете процессуального права…
Она повернулась к нему.
— Я старая женщина, Даррен. У меня мало прав, зато много памяти. И если процессуальные права не проснутся сами, я напомню совету, как дом Сорель двадцать лет назад уже пытался получить доступ к кряжу через поддельное родство с младшей ветвью. Хочешь, чтобы мы начали оттуда?
Даррен замолчал.
Вот теперь ему не понравилось.
Эдрик быстро записывал.
Очень быстро.
Я посмотрела на Нерис.
Она сидела, сжав плед на груди, и дрожала. Но уже не так, как у ворот. Теперь дрожь была после страха, а не внутри него.
Я подошла к ней.
Рейнар не остановил.
— Ты знала, что меня выдадут вместо тебя? — спросила я тихо.
Она подняла глаза.
Плакать она всегда умела красиво. Но сейчас плакала некрасиво: нос покраснел, тушь у ресниц размазалась, губы дрожали.
— Нет. Клянусь, Лиа. Сначала — нет. Мне сказали, договор разорвут. Потом, когда узнала… было поздно.
— Поздно для чего?
— Вернуться. Они сказали, если вернусь, тебя обвинят в самовольной подмене. Отца посадят за долговой обман. Селию лишат лекарей. Я испугалась.
— И молчала.
Она кивнула.
— Да.
Боль была старая.
Но новая тоже.
Я хотела сказать что-то жестокое. Очень хотела. Что она всегда боялась за себя первой. Что я тоже боялась, но почему-то стояла у алтаря. Что Селия, отец, мать, долги — всё это не оправдание.
А потом вспомнила Элиану.
“Я была испуганной.”
Страх не оправдывает.
Но объясняет, куда потом искать корни.
— Ты мне задолжала, — сказала я.
Нерис моргнула.
— Что?
— Не прощение. Его нельзя требовать. Задолжала правду. Всю. Даже если будет стыдно.
Она кивнула быстро.
— Да. Да, я скажу.
— Не мне одной. Ему. Совету. Тави, если понадобится. И если снова испугаешься, смотри не на Даррена. На меня.
Она расплакалась сильнее.
— Ты меня ненавидишь?
Я подумала.
Честно.
— Сейчас — местами.
Она всхлипнула.
— Заслужила.
— Да.
Почему-то это помогло нам обеим больше, чем мягкое “нет”.
Вдруг камин в зале вспыхнул зелёным.
Не больным.
Предупреждающим.
Все обернулись.
В пламени проступил силуэт.
Не Элиана.
Не женщина.
Мужчина.
Тонкий, вытянутый, будто сделанный из стекла и дыма. Лицо неясное. Руки светятся зелёными трещинами. Он стоял в огне несколько мгновений, и от его появления по залу прошёл звенящий холод.
Нерис вскрикнула.
— Он!
Рейнар шагнул к камину.
— Арен?
Силуэт поднял голову.
Стеклянный рот шевельнулся.
Сначала звука не было. Только треск огня.
Потом голос прорезался — тонкий, звенящий, как ножом по бокалу:
— Не в стекольный дом.
Орин сразу напрягся.
— Почему?
Силуэт дрогнул.
— Пусто. Ловушка. Ларс… ведёт к северной шахте.
Рейнар побледнел.
— Ларс жив?
Стеклянный человек словно пытался ответить, но огонь начал втягивать его обратно.
Я шагнула ближе.
Метка на запястье вспыхнула.
— Арен, слушай меня. Где искать Ларса?
Силуэт повернул лицо ко мне.
На миг я увидела глаза.
Человеческие.
Ужасно усталые.
— Где Сердце… впервые треснуло.
— Северная шахта? — спросил Рейнар.
— Ниже, — прошептал Арен. — Под кряжем. Под старым стеклом. Даррен идёт туда не за тобой, дракон.
Даррен вдруг сорвался с места.
Орин оказался быстрее.
Меч капитана вышел из ножен с сухим звуком и лёг остриём у горла Сореля.
— Даже не думайте.
Даррен замер.
Арен в огне прошептал последнее:
— Он идёт за ней.
И исчез.
Пламя рухнуло обратно в камин.
Тишина стояла всего секунду.
Потом весь Грейнхольм содрогнулся.
Где-то глубоко под замком, под камнем, под всеми нашими спорами, документами, страхами и обидами, глухо треснуло нечто огромное.
Изумрудный кряж ответил.
И метка на моём запястье вспыхнула болью так ярко, что я впервые не удержалась на ногах.
Рейнар поймал меня.
Уже привычно.
Слишком привычно.
Но на этот раз, падая, я услышала не его голос.
А голос дома.
Он сказал:
— Иди вниз.
Глава 19. Под кряжем
Боль была не такой, как от яда.
Яд жёг изнутри, грязно и горько, будто в кровь подмешали золу. Ожог пульсировал в ладони тонкими зелёными иглами. А это…
Это было зовом.
Не голосом даже. Скорее рукой, которая легла мне под рёбра и потянула вниз. Сквозь камень. Сквозь этажи. Сквозь старые коридоры, кладовые, фундаменты, скалу.
Туда, где под Грейнхольмом билось то, вокруг чего построили замок, род, власть, страх и все наши беды.
Изумрудное Сердце.
Рейнар держал меня на руках, и на этот раз я не спорила. Не потому, что смирилась, а потому что ноги уже не принадлежали мне. Метка на запястье горела так ярко, что сквозь ткань рукава пробивался зелёный свет.
— Лиара, — сказал он.
Голос был рядом. Настоящий. Тёплый.
Я вцепилась пальцами в его камзол.
— Вниз.
— Нет.
Старое слово.
Но произнесено уже иначе. Не приказом. Страхом, который не успел переодеться в железо.
Я открыла глаза.
Зал качался. Люди вокруг стояли пятнами: Асмера с белыми глазами, Нерис в мокром плаще, Эдрик с пером в руке, Марта, сжавшая кулаки так, будто собиралась драться с самим кряжем, Орин с мечом у горла Даррена.
А Даррен…
Даррен улыбался.
Не широко.
Тонко.
Почти спокойно.
— Вы не сможете её удержать, Рейнар, — сказал он. — Сердце уже выбрало.
Рейнар даже не посмотрел на него.
— Орин.
— Держу.
— Если он шевельнётся…
— Понял.
Даррен мягко рассмеялся.
— Как грубо. А ведь я единственный, кто пытался предупредить совет, что новая жена стала угрозой.
Марта шагнула к нему.
— Я сейчас тебе такую угрозу покажу, что совету будет нечего опознавать.
— Марта, — сказал Рейнар.
— Что? Я только начала.
— Потом.
— Все интересное у вас потом.
Я попыталась сесть ровнее в руках Рейнара.
— Он прав.
Рейнар резко посмотрел на меня.
— Что?
— Не про угрозу. Про удержать. Сердце зовёт. Если я не пойду сама, оно потянет сильнее.
— Тогда я перекрою связь.
— Нет.
— Лиара.
— Вы не знаете как.
Он замолчал.
Вот и всё.
Честность иногда короче любого спора.
Асмера стукнула тростью.
— Вниз пойдёте не вдвоём.
— Бабушка…
— Не рычи. Ты сейчас думаешь, что если возьмёшь её и бросишься под кряж, то сможешь заслонить от всего своим упрямством. Упрямство у нас семейное, красивое, но от древнего Сердца помогает примерно как зонтик от обвала.
— Кто пойдёт? — спросил Орин.
— Ты, — сказала Асмера. — Марта. Кайр. И девочка Нерис.
Нерис вздрогнула.
— Я?
— Ты. Сбежавшая невеста должна хоть раз дойти туда, откуда хотела убежать.
Нерис побледнела, но не возразила.
Я посмотрела на неё.
Она боялась. Снова. Но теперь не отвела взгляд.
— Я пойду, — сказала она тихо.
Даррен перестал улыбаться.
Совсем.
— Это безумие. Леди Нерис не имеет отношения к магии кряжа.
