Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

Я даже отсюда вижу, как бледнеет её лицо, едва она видит того, кто стоит напротив неё. Она что-то быстро говорит, пытается отстраниться, но мужчина в довесок перехватывает её запястье.

Продавец фруктов пытается что-то сказать, защитить Лайрин, но быстро сникает под суровым взглядом мужчины.

Я медленно поднимаюсь со своего места. Внутри меня набирает обороты тревога.

На террасе становится тише, разговоры смолкают. Несколько человек бросают взгляды на улицу, кто-то хмурится, но никто не вмешивается.

— Помогите ей! Там женщине угрожают! — я обращаюсь к мужчинам, которые сидят за столиком неподалёку.

— Видишь бордовый платок на шее? Он из банды мародёров. С ними лучше не связываться, — бросает мне какой-то имриец.

В Занраде и окрестностях всегда было много разных банд, я никогда не интересовалась этим.

Поняв, что помощи ждать неоткуда, спускаюсь с террасы, выхожу наружу и подхожу к своей лошади.

— Вот ты и попалась, шлюха, — доносится до меня грубый голос мужчины. — Расскажи-ка, где ты пропадала?

У него варйиский говор. И цвет кожи… Я сейчас прекрасно вижу его профиль. Он точно вари, не имриец.

— Отпусти меня сейчас же! Не тронь! — обычно наглый голос отцовской любовницы дрожит от ужаса.

Этот мужчина знает её, я уверена. И пристал он неспроста.

Он дёргает Лайрин за руку, и она оступается. Свёрток с лекарствами падает на землю, разрываясь. Пузырёк катится по пыльной дороге, разбиваясь у самого колеса повозки. Несколько яблок скатываются к дороге, их тут же растаптывает копыто проходящей мимо лошади.

— Лекарства! Они разобьются! Я ждала неделю, пока привезут нужные! — сокрушается она, пытаясь броситься к отцовским микстурам.

Она пытается вырваться, упирается, но мужчина хватает её за волосы и с силой ударяет по лицу.

Удар получается сильный. Она падает прямо на камни.

У меня внутри всё сжимается от страха. Такого я не ожидала.

А мужчина хватает Лайрин за плечо, пытается поднять её на ноги и увести прочь.

Я вижу, как кровь тонкой струйкой стекает с её губы. Она плачет. Взгляд девушки испуганный, как у зверя, загнанного в угол. Она уже даже не кричит. Просто трясётся и хнычет.

Какой-то мужчина, проходящий мимо, всё же пытается остановить беспредел. Он его быстро останавливает бандит, выхватывая из-за пояса нож. Он взмахивает им, и у прохожих сразу пропадает желание пытаться что-то сделать. Здесь мирный район, одни торговцы и женщины, спешащие за покупками.

Я тянусь к седлу и отстёгиваю костестрел, который дал мне Хан пару дней назад. Почти все мужчины здесь носят с собой оружие. У меня костестрел висел на виду скорее сродни предостережению. Я не думала, что придётся пускать его в ход.

Боги… последний раз я стреляла из костестрела, когда мне было семнадцать!

Я сжимаю оружие до тупой боли в руках. Сердце колотится, в глазах немного рябит от волнения, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Быстро вставляю стрелу-болт, она щёлкает, когда входит в паз. Звук до боли знакомый. Я проделывала это сотни раз в прошлом. Рука помнит, даже когда разум в смятении. Я иду вперёд, пересекаю дорогу, держа перед собой оружие.

— Отпусти её, иначе всажу стрелу тебе в лоб, — говорю ровно, и достаточно громко, чтобы заглушить гул улицы.

Вокруг становится тише.

Мужчина оборачивается, вдавливает меня взглядом в пыльную землю. Я внутри вся дрожу, но снаружи не показываю этого. Знаю, что выгляжу абсолютно спокойной, годы при дворе императора научили меня держать лицо. Я умею носить какие угодно маски.

— Ты ещё кто? Вали отсюда, пока сама себе ногу не прострелила, — оскаливается мужик. — Или хочешь тоже получить взбучку?

Длинный шрам, пересекающий его щёку, натягивается, искажая черты.

— Верно она говорит, отпусти девушку. Я приведу законников! Они тебя угомонят, — какая-то женщина поддерживает меня, а затем спешит прочь.

Мужчина бросает ей вслед злой взгляд, затем снова смотрит на меня. В его левой руке всё ещё зажат кинжал.

Лайрин пялится на меня во все глаза, затем приходит в себя и выкрикивает, обращаясь к мужчине, который всё ещё держит её за шкирку:

— Ты знаешь, кто это, Орвек? Дочка Кервина Ардеса! Она тебя убьёт, и глазом не моргнёт! Ты знаешь их семью, все их знают!

Отцовская любовница вся дрожит, но её голос звучит решительно.

Тот, кого Лайрин назвала Орвеком, замирает. Первую секунду я вижу нерешительность на его лице, но затем он отшвыривает от себя Лайрин и идёт на меня.

Я понимаю, что выхода нет. Раз подняла костестрел — надо стрелять. Иначе он меня на месте прибьёт.

Но в этот момент позади Орвека появляется тот самый продавец яблок, который уже пытался защитить Лайрин. Он ударяет бандита по голове большим камнем.

Орвек с глухим стоном валится на землю, теряя сознание. Камень падает рядом.

Я опускаю костестрел, наконец позволяя себе вдохнуть.

Воздух жжёт грудь, будто я всё это время не дышала.

— Спасибо вам, — тепло обращаюсь к продавцу яблок, а затем подхожу к Лайрин.

Ей уже помогли подняться и усадили на ящики с фруктами. Её платье порвано, причёска растрёпана, нос распух после удара.

— Как ты? Встать можешь? — спрашиваю я, подавая ей руку.

Она смотрит на меня растерянно, а потом молча берёт мою ладонь. Поднимается, кривясь от боли.

— Он меня изуродовал, — выдыхает она, кончиком пальца касаясь носа, затем фыркает. — Точно сломал нос, ублюдок варийский.

Мы вместе опускаемся на колени и начинаем собирать отцовские лекарства. Поглядываем на Орвека, который валяется неподалёку с опаской.

Люди потихоньку начинают расходиться. Продавцы занимаются своими делами. Многие обходят лежащего мужчину. Я вижу, что стража спешит с другого конца улицы вместе с той женщиной, которая ушла за помощью.

Лайрин поднимает один из пузырьков, прижимает к груди, шепча с облегчением:

— Флакон не пострадал… боги! Стекло не разбилось!

Я выпрямляюсь, закончив с лекарствами, передаю их Лайрин, стряхиваю пыль с ладоней. Отцовская любовница стоит рядом, чуть сгорбившись, не смотрит мне в глаза, нервно мнёт пальцами свёрток. Несколько секунд она молчит, а потом выдыхает едва слышно:

— Спасибо.

Нас прерывают стражи. Мы коротко описываем, что произошло. К нам вопросов ни у кого нет, все видели, что Орвек напал первым. Лайрин говорит, что он хотел её ограбить, и она не знает мужчину. Я отмалчиваюсь, хотя понимаю, что она лжёт.

Когда Орвека забирают стражи, я указываю Лайрин на Шаю, которая привязана совсем рядом:

— Моя лошадь здесь, можем поехать на ней. Или бери экипаж.

— Хорошо. Поехали на лошади, — неожиданно соглашается она.

Мы подходим к Шае, которая фыркает и тыкается в мою ладонь мордой.

— Волновалась за меня, девочка? — шепчу я, ласково поглаживая её.

— Ты могла не вмешиваться. Он бы увёз меня. Я бы уже вряд ли вырвалась. Но ты избавилась бы от меня, Миравель.

Я оборачиваюсь на голос Лайрин. Она смотрит на меня исподлобья, у неё на лице смешанные чувства.

— Кто он? — я спрашиваю, уже догадываясь.

— Мой муж, — она отводит взгляд, и вздрагивает всем телом, будто даже само это слово причиняет ей физическую боль.

Я всё ещё по инерции глажу Шаю. В моей голове наконец-то складывается вся картина.

Нездоровая ненависть Лайрин к вари. Ужасный, нервный характер. Даже её связь с моим отцом…

Она просто бежала от своей прошлой жизни. Глядя на отношение Орвека к своей жене, я примерно представляю, что там могло быть. Мой отец — просто подарок по сравнению с таким ублюдком, как Орвек.

— Как вы познакомились с Орвеком? — уточняю я. — Ты ведь имрийка, а он вари.

Лайрин передёргивает плечами, её рот искажается в мучительной, печальной гримасе:

— Мой непутёвый папаша проиграл меня в карты. Вот и всё. Два года я жила с Орвеком. По документам, которые выдали в Занраде, как жена. Но по факту, как его личная служанка, шлюха и просто игрушка, которую он мог ломать, столько раз, сколько ему вздумается. Он таскал меня за собой всюду. Мы жили в степи и около гор в любую. погоду. Иногда с его дружками и подельниками. Иногда кочевали сами.