Хейтер из рода Стужевых. Том 4 (СИ) - Крафт Зигмунд

— Граф Рожинов попытается надавить на следствие, — не знаю зачем, но всё же сказал вслух майор Чёрный.

— А его «давилка» покруче, чем у графа Огнева? — хмыкнул я, внимательно заглядывая в глаза следователю. — Максимум, её хватит на камеру с матрасом помягче, верно?

Чёрный намёк понял и тихо засмеялся.

— А вы не простой доморощенный отпрыск тульского барона, — сказал он. — Как и предупреждали, организатор очень непростая личность. С такими сладить будет сложно.

Он задумался, постукивая пальцами по столу. Что-то решив для себя, откинулся на спинку стула.

— Хорошо. Я подготовлю вопросы. Запишите ответы Глеба на видео, я прикреплю к материалам дела. Но если вы, молодой человек, меня подставите…

Чёрный попытался изобразить из себя крутого и грозного, но меня это не пробрало.

— Не нужно этих кривляний, Борис Сергеевич, — хмыкнул я. — Я достаточно мотивирован, чтобы довести дело до конца.

— Так что же вам сделала эта девушка? Расскажете?

Тон следователя сменился на дружеский.

— Пусть будет предательство. Такой ответ вас устроит? — ответил я с заминкой. — Не люблю, когда мной пользуются, словно вещью.

— Достойный ответ, — кинул мужчина и потянул пропуск.

— До встречи, Борис Сергеевич.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул холодный воздух. Всё вокруг переливалось разнообразием цветных гирлянд. Откуда-то издалека слышалась местная вариация новогодней песенки в урезанном, механическом исполнении музыкальной шкатулки.

Важный шаг в последовательности моего плана был сделан. Преодолён тот рубеж, после которого почти всё зависело от имперской полиции. Пусть та официально так и называлась, как и подчинялась Москве, по факту ориентировалась на местных влиятельных аристократов. Многие знали, что подвязки у Огнева в структурах куда глубже, чем у других. Так что так просто Татьяна не сможет соскочить. Как и её отец вмешаться в уже идущее громкое расследование, фигурантом которого станет его дочь, а среди потерпевших будет Михаил, ещё один графский отпрыск. Этот снежный ком будет уже не остановить.

Я специально растягивал свои показания, чтобы Огнев успел всё хорошо обдумать и успокоиться. Намеревался через следователя донести нужную мысль и лишь потом сдать Таню. Но раз разговор с профессором по его инициативе произошёл раньше, мне показалось, что он готов. И понял мою задумку. Сначала потопить, оборвать связи, унизить и лишить репутации. А потом уже всё остальное. Что именно — решать уже не мне. Но вряд ли что-то приятное. По крайней мере, не мне марать руки.

Интерлюдия

Солнечный зимний свет, холодный и жёсткий, освещал большую уютную комнату в магическом общежитии для аристократов. Татьяна сидела на краю своей аккуратно застеленной кровати, демонстрируя идеальную позу — собранную, но непринуждённую. Она совсем недавно вернулась с занятий и была еще в форме, когда в холле общежития встретила полицейского.

Сейчас он находился напротив, сидел на стуле возле её стола. Капитан имперской полиции, мужчина средних лет в форменном мундире, явно чувствовал себя не в своей тарелке рядом с юной высокородной дамой. Он неловко вертел в руках свой кивер с большим красивым символом правящего имперского рода — двуглавым орлом.

— Понимаете, графиня, — говорил он, тщательно подбирая слова, — дело крайне деликатное. Баронесса Мясоедова была задержана по серьёзному обвинению. Как её ближайшая подруга и покровительница из вашего… гм… круга, вы, несомненно, находитесь в состоянии шока.

Татьяна мягко вздохнула, приложив кончики пальцев к виску. Её лицо выражало озабоченность и лёгкую грусть.

— Это ужасно, капитан. Просто не укладывается в голове. Милая, добрая Вика… Я, конечно, знала, что её семья переживает не лучшие времена, но чтобы пойти на такое… — она покачала головой, и в её глазах блеснули, казалось бы, искренние, а на деле хорошо отрепетированные слезы.

— Мы всё понимаем, — почтительно кивнул офицер. — Вам, как лицу, близкому к обвиняемой, и главному свидетелю по этому делу, придётся соблюдать некоторые формальности. На вас наложили подписку о невыезде из Тамбова.

Тут её брови поползли вверх.

— О невыезде? Но ведь скоро новогодние каникулы…

— Вынужденная мера, графиня, — он замялся, доставая бумагу из своей сумки. — Сами понимаете, приказ сверху, я лишь исполнитель. Возможно, ваш батенька сможет повлиять, — мягко намекнул он, протягивая документ, — подпишите, что осведомлены.

С видимым разочарованием и несогласием, но вместе с тем довольно величественно, Татьяна расписалась. Мужчина даже на долю секунды залюбовался отточенными движениями девушки: действительно, высшее аристократическое происхождение налицо.

Но в этот момент их прервала внезапно открывшаяся без стука дверь. На пороге стояла взволнованная Ксения Земская:

— Таня! Ты слышала… — девушка осеклась, растерянно смотря на полицейского. — Простите, я не вовремя?

— Я уже ухожу.

Мужчина забрал листок, который Татьяна только что подписала, и аккуратно уложил его в сумку.

— Всего доброго, — сказал он на прощание и покинул комнату, прикрыв за собой дверь.

— Таня! — воскликнула немного успокоившаяся Ксения, подходя ближе и участливо смотря в лицо Тани. — Это правда? Вику… Вику арестовали? За распространение магических стимуляторов? Но как… Что же теперь будет?

Татьяна подняла на неё свой, полный печали, взгляд. Любой, увидевший бы её сейчас, не сомневался бы, что девушка лишь невинная, потрясённая жертва обстоятельств.

— Я сама в шоке, Ксения! — её голос дрогнул. — Представляешь, этот капитан полиции… Допрашивал меня, как лучшую подругу. Говорят, на неё куча улик… — она сделала драматическую паузу. — Представляешь, подписку о невыезде подписать заставили! Будто и я в чём-то провинилась.

— Что? — Ксения ахнула. — Но это же абсурд!

— Да, — Татьяна печально опустила голову. — Говорят, я — главный свидетель. И, похоже, Новый год мне придётся провести не дома с семьёй, а здесь, в Тамбове.

Ксения замерла, глядя на подругу с смесью ужаса и сочувствия. Она не видела холодного огня в глубине глаз Татьяны, не видела, как её ладони сжались в кулак, когда она отвернулась к окну. Для Ксении это была трагедия подруги. Для Татьяны — досадный прокол, но не более. Ведь она перестраховалась, и Мясоедова знала, на что шла. Если бы ещё Глеб не пропал…

Но даже если он объявится, то вряд ли его голословные обвинения смогут хоть что-то изменить. Да и зачем это ему? Не посмеет, слишком уж он труслив для этого. Наверняка уже где-то на краю империи окопался или вообще за границей.

Глава 4

Новость о задержании Вики Мясоедовой пронеслась по академии, словно ураган. Об этом шептались на каждом углу, с опаской оглядываясь по сторонам.

Несмотря на то, что баронесса Виктория являлась довольно нейтральной особой и никогда никому не грубила, не переходила дороги, её не особо любили. Это касалось простолюдинов, которые перманентно ненавидели всех аристократов. Но так же дворян и баронов, которые завидовали её приближённости к Рожиновой. Так что Вику осуждали, злорадствовали, а вот графиню, на моё неудовольствие, даже жалели. Конечно, бедная и несчастная, как же! Но я молчал. Я обязан терпеть, иначе всё пойдёт прахом. А ведь столько работы уже проделано!

К вечеру об этом гудело всё общежитие. А я пытался отвлечься от раздражения чтением учебного материала. Вася перерабатывал свою работу, переписывая её. Время от времени он вздыхал и кряхтел, шепча, что ничего не понимает, но меня не трогал. Вот пусть сам и разбирается, его доклад, не мой.

Внезапно дверь в нашу берлогу распахнулась без стука. На пороге стояла Ксения. Вид у неё был взволнованный, будто случилось нечто серьёзное. Бледная, глаза огромные, растерянные.

— Алексей, — выдохнула она, и голос её срывался. — Ты слышал? Про Вику? Это же кошмар! И Таня… Бедная Таня! К ней уже полиция приходила, на неё подписку о невыезде наложили! Она в полном отчаянии!