Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

Может быть, у них даже есть план как использовать герцога. Только вот он куда хитрее их всех вместе взятых. Это он использует бунтовщиков в своих целях. Ему точно нет дела до свободы Эшры.

Герцог поворачивает голову, его губы расплываются в улыбке, когда он смотрит на связанного Регарана.

— Полагаю, обратиться не получается? — в голосе Дейрона сквозит свойственное ему ехидство. — Куда тебя ранили?

Ран молчит, исподлобья глядя на врага.

Не представляю, как мы выберемся. Я понимаю, что Ран бы уже давно попытался сам, но дело во мне. Он боится, что мне причинят вред. Поэтому выжидает.

Но сейчас… мы и так на волоске. Я не знаю, что будет делать герцог. Захочет убить из мести, или пленит, чтобы шантажировать Маардина?

Я провожу параллель с тем, что было шестнадцать лет назад и по коже ползут колючие мурашки. Теперь мы с Раном можем оказаться в том же положении, что и тогда он с матерью.

— Ты ведь знаешь, что я ищу... — лениво продолжает Дейрон, обходя Рана по кругу. — И я найду оружие против драконов, будь уверен. И использую его, чтобы сместить Маардина. У меня есть союзники в Валмирисе, они ждут отмашки, чтобы начать действовать.

— Ты оплошал по всем фронтам, хотя как хорошо всё начиналось… — голос Рана звучит ровно. — Ты купил почти все земли, подбирался к императорской семье годами. Даже хотел женить на мне Селию, чтобы после убийства Маардина твоя дочь стала близка к трону. Так ведь ты планировал, не так ли? Надеелся, что у нас к тому моменту будут наследники, и я соглашусь с тем, что ты сместил брата?

Дейрон замирает, его щёка дёргается.

— На этот раз ты взлетел выше головы, — продолжает Ран. — Сейчас у тебя нет шансов. Прячешься среди вари, которых так ненавидишь. Настолько ты загнан в угол. У тебя лишь один шанс выжить — сдайся прямо сейчас. Иначе, что бы с нами ни случилось, Маардин убьёт тебя. Он отрежет твою голову и насадит её на свой меч. Ты уже проиграл.

Лицо Дейрона искажается. Молниеносно, чего не ждёшь от мужчины его комплекции и ленивых повадок, он срывает кинжал с пояса Кайтара, бросается вперёд и приставляет лезвие к горлу Регарана.

Я дёргаюсь, сдавленно выдыхая. Ледяная, тошнотворная пустота разверзается у меня в животе, и я слышу, как кровь шумит в ушах, заглушая всё вокруг.

Абсолютный, парализующий, физиологический ужас сковывает конечности, не даёт дышать.

— Есть у этих дикарей кое что, чему нам стоит поучиться, — шипит Дейрон, его лицо в сантиметре от лица Рана. — Они не прячут свои истинные намерения за манерами! Хочешь перейти к такому формату диалога? Ты и твоё появление испортили два года моей работы! Два года я шёл к тому, чтобы скупить эти земли, хотел сделать всё без лишней крови, на законных основаниях!

— Хочешь убить меня? — так же тихо спрашивает Ран. — Я не боюсь смерти.

И он сам, едва заметно, давит горлом на кинжал, смотря прямо в лицо своему старому врагу.

Капелька крови выступает на его коже и медленно ползёт по лезвию. Ран невозмутимо ухмялется, его глаза — осколки аквамаринового льда.

А я всхлипываю. Это сдавленный, жалкий, животный звук:

— Ран…

Я смотрю на эту алую каплю, ползущую по стали, и в этот миг я понимаю, что безумно боюсь потерять мужа. Одно дело быть вдалеке, но знать, что он жив. Что по-прежнему занят делами империи, строит иную жизнь без ненавистной старой жены под боком.

Но сейчас я отчётливо осознаю. Ран может умереть у меня на глазах. Умереть, так и не узнав, что у него будет сын.

Весь тот мир, который я пыталась построить, вся моя выстраданная свобода, всё моё будущее — всё это рушится в один миг. Перестаёт иметь значение. Потому что единственное, что сейчас важно — моя искалеченная недолюбовь.

Она распирает грудь изнутри, скребётся там, словно что-то живое. Рвёт рёбра, впивается в лёгкие, причиняя лютую, невыносимую боль, которая во сто крат сильнее страха даже за свою жизнь.

Эта уродливая, выжженная годами обид, вытравленная ненавистью и вскормленная отчаянием недолюбовь к нему вдруг оказывается единственным настоящим чувством, что действительно когда-либо было во мне.

Дейрон замечает мою реакцию. Его губы растягиваются в злобной усмешке.

— За себя ты не боишься, — чеканит он в лицо Рану. — А за неё?

Герцог медленно убирает кинжал от горла Рана. Его усмешка становится шире.

Он поворачивается и делает несколько шагов ко мне, подходя вплотную. На лезвии кинжала, у самого кончика, всё ещё блестит капля крови Рана. Дейрон поднимает нож и прижимает холодную сталь к моему горлу.

— Какая нежная кожа, — мурлычет он.

Ран дёргается. Я вижу неприкрытый страх в его глазах. И вдруг понимаю, что он освободил руки. Заметил ли ещё кто-то? Кайтар мог увидеть.

Дейрон слегка надавливает, и мне становится не до размышлений. Он проводит лезвием по моему горлу. Я почти не чувствую боли, только холодное острое прикосновение. Но тут же тонкая, горячая струйка крови течёт по моей шее, капая на ворот рубашки.

Порез филигранный, совсем не глубокий, но я успела прочувствовать насколько острый у Дейрона кинжал.

В следующее мгновение он резко хватает меня за волосы, заставляя вскрикнуть, и прижимает к себе, заходя мне за спину. Он держит неожиданно сильно, как в тисках, прижимая меня спиной к своей груди. Лезвие по-прежнему у моего горла.

Он заставляет меня смотреть на Рана.

— Твой муж забрал у меня мою дочь! — шипит герцог мне на ухо, но слова его обращены к Рану. — Он извратил её сознание! Заставил её не только совершить фатальную ошибку, но и предать меня! Своего отца!

Ран медленно качает головой:

— Ты сам заставил её совершить ошибку. Селия так хотела, чтобы ты хоть раз похвалил её, хоть раз обратил внимание. Твоя дочь хотела доказать, что она не просто кусок мяса на продажу мужчине, поэтому и решилась на безумную авантюру. Если бы ты любил её…

— Ты не знаешь, что такое любить ребёнка, — прерывает Дейрон яростно.

Герцог встряхивает меня, лезвие больно царапает кожу.

— Ты — Регаран Дракхарион — причина всех моих бед и неурядиц! — цедит он.

Я смотрю на Рана.

Его лицо превратилось в нечеловеческую, окаменевшую маску. Только в аквамариновых глазах бушует такой чёрный, ледяной огонь, что, если бы взглядом можно было убивать, Дейрон был бы уже пеплом.

— Я не убью вас обоих, — тянет герцог, его дыхание опаляет мою щёку. — Ооо, нет. Но я отомщу.

— За жену… — голос Рана — это скрежет льда. — Я тебя уничтожу.

— Не трать силы, маршал Дракхарион, — смеётся Дейрон. — Ты забрал мою дочь. А я отыграюсь на твоей жене.

Он наклоняется и шепчет мне в самое ухо, но так громко, чтобы Ран услышал:

— Этой ночью ты будешь моей.

Меня тошнит, желчь обжигает горло. Омерзение — такое ледяное, такое всепоглощающее, что оно вытесняет даже страх. Это чувство, будто по твоей душе ползают тысячи гадких насекомых. Я хочу содрать с себя кожу, только чтобы не слышать этого, не чувствовать дыхания герцога у своего уха, не ощущать прикосновения его рук.

— Герцог, — внезапно вмешивается Кайтар, делая шаг от стены. Он явно нервничает. — Ваше сиятельство, или как там вас правильно по-имрийски… Раз она его жена, будет разумно не портить товар. Да и насиловать бабу как-то не по-людски. Мы можем шантажировать императора. Представляете, какие перспективы вырисовываются?

— Закрой рот, несмышлёный дикарь! — срывается Дейрон, его лицо искажается от ярости, что его прервали.

Лицо Кайтара темнеет. Он явно зол и унижен, но замолкает, поджимая губы.

Дейрон резко дёргает меня в сторону, а потом толкает.

— Будешь смотреть, Регаран, — шипит он. — Как твоя жена станет моей!

Я, связанная, неловко падаю на ближайшую софу, больно ударяясь бедром о резной край столика, стоящего рядом.

— Грязный ублюдок! — выплёвываю я, глядя на него снизу вверх с чистой ненавистью. — Я сама тебя прирежу! Кишки твои намотаю на ближайшее дерево!

— Даже ругается как дикарка, — с презрением цедит Дейрон, отбрасывая кинжал на стол. Ему не нужно оружие, чтобы справиться со связанной женщиной.