Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

Он наваливается на меня сверху. Его вес давит, я чувствую запах помады от его бороды, и меня снова тошнит. Из горла вырывается тихий, булькающий всхлип. Чужие руки начинают рвать ворот моей рубашки.

Меня сковывает ужас.

Абсолютный, удушающий. В ушах шумит, это как прибой во время шторма.

Я ничего не вижу, кроме мерзкого, торжествующего лица герцога. Я дёргаюсь, но мои связанные руки беспомощны. Я слышу… слышу разъярённый, нечеловеческий рёв Рана, но не могу разобрать ни слова.

Потом будто раздаются какие-то звуки. Грохот. Звон. Удар.

Тело Дейрона надо мной дёргается. Его глаза удивлённо расширяются, а затем замирают. Он смотрит куда-то мне за плечо.

И вдруг, прямо из его груди, пробивая шёлк и плоть, вылезает окровавленное острие.

В следующую секунду тяжёлое тело Дейрона оттаскивают от меня. Я судорожно вдыхаю, хватая ртом воздух.

— Мира! Мира, ты как?

Ран склоняется надо мной, его лицо искажено беспокойством.

— О духи, о Первые Драконы… — шепчу я, а потом из меня вырвается истеричный смешок. — Я видела… видела, что ты освободил руки, и всё думала, как же ты поступишь, что сделаешь… я…

— Мира, ты в истерике? Посмотри на меня.

Я едва слышу его слова. Ничего не понимаю, вся дрожа, поворачиваю голову наоборот в сторону.

У стены, полусидя, держится за голову Кайтар. С его виска на татуировку течёт тонкая струйка крови.

Ран прижимает меня к себе, рывком поднимая с софы.

— Мира… Мира, я выведу нас отсюда, слышишь? Выведу.

Он слегка трясёт меня за плечи, заставляя сфокусироваться.

— Прости меня… мне нужно было убедиться, что рядом нет никого с костестрелом. Я боялся, что в тебя выстрелят. Мира. Посмотри на меня.

Надо же, маршал Дракхарион не теряет самообладания, когда у его горла держат кинжал, но так переживает за меня.

Я смотрю на Рана, но его лицо расплывается.

— Мне… мне дурно, — выдавливаю я.

Желчь и ужас, все эмоции разом подкатывают к горлу.

Я резко отталкиваю Рана.

Меня выворачивает прямо на богатый имрийский ковёр у ног уже мёртвого герцога. Моё тело сотрясается в судорогах.

Я откашливаюсь, вытирая рот тыльной стороной ладони, всё ещё дрожа.

Когда я поднимаю голову, я вижу, что Кайтара нет. Место у стены, где он сидел, оглушённый, держась за голову, пустует.

Ран тоже это замечает. Он бросает быстрый взгляд на выход… и в тот же миг загораживает меня собой.

Полог шатра резко откидывается, и внутрь, привлечённые шумом, вваливаются около десяти воинов с оружием наготове.

Следом за ними входит Кайтар, он смотрит на лежащего на полу мёртвого герцога, и его глаза в ужасе расширяются:

— Он не ранил его, а убил!

Ран не ждёт ни секунды.

Он срывается с места быстрее, чем глаз может уловить движение. Первый воин, тот, что стоял ближе всех, даже не успевает вскинуть меч. Ран перехватывает его руку, слышится отвратительный хруст ломаемой кости, и через мгновение мужчина падает, а его клинок уже сверкает в руке моего мужа.

Он уходит от выпада второго нападающего, полосует его по ноге, добивает ударом в шею и тут же разворачивается к третьему.

Я, пошатываясь, глотая вязкую слюну вперемешку с желчью, бросаюсь в угол. Туда, где я видела костестрел.

Мои руки дрожат, пальцы скользят по костяной рукояти, но страх за мужа оказывается сильнее слабости. Я хватаю оружие, на ощупь выхватываю стрелу из колчана, стоящего рядом.

Я вижу, как один из наёмников, пользуясь тем, что Ран отбивается от двоих сразу, подбирается к нему со спины, занося тяжёлую булаву.

Натягиваю тугую тетиву. На этот раз я не колеблюсь, как тогда в Занраде. Во мне нет ни капли сомнений.

Щелчок. Свист.

Стрела вонзается наёмнику в плечо, пробивая кожаный доспех. Он воет, роняя булаву, и хватается за древко. Ран, услышав крик, резко оборачивается и добивающим ударом отправляет врага на ковёр.

И тут воздух разрывает звук.

Протяжный, низкий, дрожащий вой боевого рога. Он бьёт по ушам, проникает под кожу, заставляя вибрировать сами кости.

Тревога.

Меня накрывает ледяной волной паники. Это конец. Этот звук — наш похоронный марш. Сейчас сюда сбежится весь лагерь.

Сотни разъярённых вари и наёмников. Мы в ловушке, в самом сердце вражеского улья, и выхода нет. Стены шатра, кажется, сдвигаются, давя на меня, выжимая остатки воздуха из лёгких.

В панике я поворачиваю голову к выходу, ожидая увидеть лавину врагов.

Полог шатра снова резко откидывается.

Но вместо очередной группы убийц там появляется мой брат.

Его лицо бледно, глаза горят отчаянной решимостью. Он влетает внутрь и, прежде чем кто-либо успевает понять, что происходит, бросается не к нам, а к Кайтару, который кружит вокруг Рана.

Брат, пользуясь тем, что никто не ожидает от него подобного предательства, рывком хватает Кайтара со спины, заламывает ему руку, вынуждая бросить оружие, и приставляет длинный охотничий нож к его горлу.

— Всем стоять! — орёт мой брат. — Бросить оружие, или я перережу ему глотку!

— Грязный щенок! — рычит Кайтар, стараясь не шевелить шеей, чтобы не напороться на лезвие. — Ты что творишь?! Он убил герцога! Он уничтожил все наши шансы на свободу! Мы снова одни со своей бедой!

— Заткнись! — рявкает Арвион, и его руки дрожат от напряжения, но хватка остаётся железной. — Я не позволю убить сестру!

— Арвион… — выдыхаю я радостно, чувствуя, как слёзы облегчения подступают к глазам.

Ран сплёвывает на ковёр и, не теряя времени, командует:

— Всем сложить оружие! Живо!

Вари и наёмники переглядываются, но, видя своего командира с ножом у горла, неохотно подчиняются. Мечи и булавы с грохотом падают на пол. Видимо, Кайтар у них действительно за главного.

— Бесполезно, вам конец, — шипит Кайтар, косясь на Арвиона. — Если вы думаете, что выйдете отсюда, держа кинжал у моего горла, то ошибаетесь. Лагерь огромен. Вас убьют, едва вы ступите за порог.

— А я и не хочу отсюда выходить с кинжалом у твоей глотки, — спокойно отвечает Ран.

Он выпрямляется, опускает свой меч и смотрит прямо на моего брата:

— Арвион, убери оружие.

Брат замирает, его глаза расширяются от непонимания.

— Что? Но он…

— Делай, что говорю, — командует Ран.

Я, хоть и волнуюсь до дрожи, но верю Рану. У него есть план. Должен быть. Он не самоубийца.

— Убери, Арвион, — прошу я, встречаясь с братом взглядом. — Поверь ему.

Арвион колеблется ещё секунду, а затем медленно отводит нож и делает шаг назад, отпуская командира.

Кайтар тут же отскакивает, потирая шею, и усмехается, глядя на нас как на безумцев:

— Поняли, что не жильцы? Сдаётесь?

— Поговорим с тобой наедине, — говорит Ран, обращаясь к главарю. — Ты-то мне и нужен. А ты, — он переводит взгляд на Арвиона, — Сделай так, чтобы никто сюда не вошёл. Дай мне три минуты.

Арвион кивает, подбирает чей-то костестрел и пятится к выходу.

— Раскомандовался, — фыркает Кайтар, когда полог за моим братом опускается. — Думаешь, сможешь шкуру свою уберечь и жену спасти? Не выйдет. Вот, — он указывает пальцем на тело Дейрона, распластанное на ковре. — Там лежит наша надежда на перемены. А ты её зарезал.

— Ты его ненавидел и терпел, — жёстко парирует Ран, делая шаг к бунтовщику. — Теперь не придётся. Я избавил тебя от этого. И я — твоя надежда на перемены.

Кайтар щурится, но молчит.

— И куда более весомая надежда, чем предатель империи, который хотел воспользоваться вами, чтобы добраться до трона, — продолжает Ран, чеканя каждое слово.

Я делаю глубокий вдох и вступаю, даже не зная, что именно Ран задумал, но чувствуя, что должна поддержать его сейчас.

— Я выросла в этих местах, знаю, почему вы боретесь. Я разделяю вашу боль, Кайтар. Разделяю боль каждого, кто лишился земли, благодаря имрийцам. Но сейчас я прошу вас выслушать моего мужа. А потом уж сами решайте, что делать.

Кайтар колеблется. Он переводит взгляд с меня на спокойного, уверенного в себе Рана, потом на своих людей.