Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

Я закрываю глаза, растворяясь в его тепле, в звуках ночной степи и в мерном биении его сердца.

— Как и договорились, — выдыхаю я в благословенную тишину ночи, улыбаясь звездам. — Сегодня наше новое начало.

Глава 34

Регаран. Спустя две недели

— Не могу поверить, что это и твое желание тоже, — Маардин отбрасывает от себя перо, резко поднимаясь со стула.

Чёрная клякса от чернил расползается по белой бумаге, но брат едва замечает это.

Сегодня мы отправили под суд последнего из сторонников герцога Дейрона. Это значит, что я могу возвращаться к беременной жене.

— Она женщина. Заставь Миравель вернуться в Валмирис, — продолжает Маардин. — Ты нужен мне здесь. Мы должны продолжать захватывать континент.

Когда-то я думал так же. Что продолжать дело наших предков, то чего я и сам желаю. Но теперь всё изменилось.

— Зачем? — вскидываю бровь я. — Тебе мало богатств? Мало земли?

— Мало? — Маардин издаёт короткий, лающий смешок, в котором нет ни капли веселья. Он отходит от стола и подходит к огромной карте, занимающей всю стену. — Ты спрашиваешь меня, мало ли мне?

Брат проводит рукой по пергаменту, очерчивая границы Империи.

— Империя — это живой организм. Зверь. Если зверь перестает охотиться, перестает расти, он слабеет и умирает. Посмотри на наших вассалов. Они только и ждут, когда мы опустим меч и размягчимся, чтобы вонзить нам нож в спину. Говоришь — зачем? Затем, что власть — это абсолют. Либо ты владеешь миром, либо это сделает кто-то другой. Третьего не дано.

— Мне это больше не интересно, брат, — произношу я ровно, выдерживая его взгляд.

Маардин замирает.

— Всё ради неё? — выдыхает он с ноткой разочарования, смешанного с неверием. — Ради женщины?

— Ради неё, — твёрдо киваю я. И добавляю, понизив голос: — И ради сына. У меня будет сын, Маардин.

Лицо императора становится мягче, жёсткое выражение лица уступает место чему-то более живому:

— Это счастье для нашей семьи, Регаран.

Он подходит и тяжело, по-братски треплет меня по плечу своей огромной рукой.

— Но я думаю, это временно, — тут же добавляет он. — Сейчас ты опьянен. Но скоро завоешь от скуки. Ребёнок родится, а твоя натура возьмёт своё. Ты не наместник, который разбирает жалобы пастухов и дикарей, Ран. Ты воин. Убийца. Это у тебя в крови. Как и у меня. Только у тебя есть возможность реализовать потенциал, а у меня её не было…

— Ты не прав. Как раз выбора у меня и не было. Поэтому я был таким, — парирую спокойно. — И я не буду заставлять Миравель возвращаться в Валмирис. К тому же... там, в Эшре, я сам чувствую себя счастливым. По-настоящему. Скажи, когда ты в последний раз чувствовал себя счастливым, Маар? Не удовлетворенным от захвата новой провинции, не гордым от величия нашего рода, а просто счастливым?

Маардин молчит, его брови сходятся на переносице.

— Советую начать, — усмехаюсь я. — Так жить гораздо интереснее.

Взгляд брата опускается на мои руки.

— Не могу поверить, что все эти годы ты хранил эту тайну... — бормочет он потрясённо. — Даже мне не говорил.

Передёргиваю плечами, переводя тему:

— Я хочу забрать Кассандру с собой в Эшру. На время. Хочу познакомить её с Мирой. Её опекуны не против, я уже отправил вестника.

Маардин, который снова вернулся к бумагам, медленно поднимает голову. Его глаза сужаются.

— Ты даже про Кэсс рассказал своей жене? — в его голосе звучит неподдельное изумление, смешанное с раздражением. — Доверил ей тайну матери?

— Я доверил бы Мире собственную жизнь.

Маардин смотрит на меня ещё несколько секунд, а затем резко машет рукой и отворачивается к окну, всем своим видом давая понять, что недоволен, но обсуждать это больше не желает. У него нет сил спорить.

— Делай как знаешь, — бросает он, глядя на шпили Валмириса. — Но Кассандре — ни слова до её совершеннолетия.

— Само собой, — киваю я. — Для неё это будет просто развлекательная поездка. Возможность увидеть мир и... узнать корни своего народа, пусть и не зная всей правды.

Маардин стискивает челюсти, но молчит. Желваки ходят на его скулах.

Тишину кабинета разрывает поспешный, сбивчивый стук в массивную дубовую дверь.

— Войдите! — рявкает Маардин.

Дверь приоткрывается, и внутрь боком просачивается Тейвар. Племянник сейчас бледен, как полотно, а на лбу блестит испарина. Он явно нервничает, теребя край своего бархатного камзола.

— Ваше Императорское Величество, — он низко кланяется.

Затем он поворачивается ко мне, и в его глазах мелькает неподдельный страх.

— Верховный маршал... — его голос дрожит.

Мы с Тейваром не виделись с того самого момента, как я уехал вслед за Мирой в Эшру. Малец недавно вернулся из провинции, где отдыхал в одном из дворцов, приналежаших нашей семье. А по факту просто скрывался, ожидая, когда наш с братом гнев слегка поутихнет.

Мы с Маардином смотрим на племянника и молчим.

Тейвар не выдерживает нашего давления. Его губы вздрагивают, лицо кривится в гримасе, близкой к истерике.

— Я помогал сестре, хранил её тайну! — восклицает он, срываясь на фальцет, не в силах выносить наши взгляды. — Я делал всё ради Элли! Она моя сестра!

— Ты слаб и никчёмен, — холодно припечатывает Маардин, глядя на него с нескрываемым отвращением. — Какой-то жалкий младший сын захудалого лорда заделал Эллин ребёнка, а ты не уследил. Твоя сестра не просто обесчещена, она опозорена. А ты скрывал это, вместо того чтобы прийти ко мне и дать нам возможность решить проблему тихо и без последствий. Ещё и прятался где-то последние три месяца, как вшивый трусливый пёс.

Тейвар сжимается под взглядом брата.

— Селия Дейрон — змея! — выпаливает он, пытаясь оправдаться, его трясёт. — Она всё подстроила и шантажировала Элли! Я боялся, что при дворе узнают... Простите... Я так боялся...

Я делаю шаг к нему, и Тейвар инстинктивно отшатывается, упираясь спиной в дверь. Он закрывает рукой лицо, пряча смазливую мордашку.

Боится, что я снова захочу выбить из него всё дерьмо.

— Так боялся, что предал ту, что заменяла тебе мать? — мой голос тих, но в нём тонна злости. — Пошёл на поводу у Селии, чтобы настроить меня против собственной жены?

— Дядя, я был в отчаянии! Я надеялся, что потом смогу всё рассказать! Когда Селия не будет опасна... Я не хотел зла Миравель, клянусь! Я хотел поступить как мужчина! — выкрикивает он. — Хотел защитить сестру, и всё!

— Как мужчина? — Маардин хмыкает. — Как мужчина, ты должен был прийти и рассказать мне. Ты допустил оплошность, Тейвар. Непростительную. Ты подставил женщину из нашей семьи под удар, Миравель могла лишиться головы при самом плохом раскладе. Ты позволил врагам манипулировать собой. Так мужчины не поступают.

— От него не будет толку, — говорю я. — Он будет твоим придворным министром, лизоблюдом, перекладывающим бумажки. На большее его не хватит.

Маардин медленно кивает, соглашаясь с моим вердиктом.

— Не будь ты моим племянником, Тейвар, я бы отправил тебя на плаху, — роняет император, отворачиваясь к окну, словно вид Тейвара ему противен. — Но во имя памяти нашей покойной сестры ты будешь жить. Просто убирайся с глаз долой.

Тейвар, шатаясь, делает шаг к двери, но в последний момент останавливается. Его рука замирает на бронзовой ручке. Он оборачивается ко мне, и в его глазах плещется искренняя мука.

— Я хотел бы извиниться перед Миравель, — голос его дрожит. — Она заботилась обо мне, когда я был ребёнком… Я правда раскаиваюсь. Если бы я мог всё изменить, я бы поступил иначе. Но страх застилал мне глаза, дядя. Я боялся за Элли, не знал, как быть…

— Ты не подойдёшь к ней, — отрезаю я. — Ты уже сделал достаточно. Если она тебя простит — это будет её выбор, и я приму его. Но я не прощу. Убирайся.

Тейвар кивает и поспешно выскальзывает за дверь.

Я смотрю ему вслед и думаю о другом виновнике этой драмы. Младший сын лорда Веренс… Жалкий подонок и нищий аристократ без гроша в кармане. Он переспал с Эллин ради денег, даже не зная толком, что творит — просто соблазнил хорошенькую, наивную девушку, потому что ему за это хорошо заплатили люди Селии.