Последний Паладин. Том 17 (СИ) - Саваровский Роман

— Как ты узнал про стихийную печать?

— Его Величество сам сказал мне, когда я после очередного спарринга, в очередной раз, кажется в тысячный, спросил чего мне не хватает. Тогда я уже был в числе сильнейших одаренным Металла в Империи, но уперся в потолок развития, и был одержим поиском причин. Что за телохранитель может быть слабее того, кого охраняет? Вот как я думал. На что Его Величество сказал мне, что коммуникатор не совершенен. Что он сдерживает меня. Что энергия через коммуникатор передается с задержкой, и есть способ обойти это ограничение.

— Так он сказал про печать? — поднял я бровь.

— Нет, — засмеялся старик, — так он сказал выбросить коммуникатор и научиться чувствовать энергию самому. Полагаться на себя.

— Получилось?

— Нет. Оказалось, что на это нужно минимум десять лет тренировок. Меня это не смущало, я начал тренироваться ночами. Думал есть время наверстать. Но оказалось, что времени не было. Это отчетливо показало ночное покушение, унесшее жизни тридцати гвардейцев и пятнадцати слуг. И тогда, сидя у камина напротив Его Величества, я спросил есть ли способ сократить путь, — произнес Пятый и, устало потерев переносицу, продолжил, — и он ответил, что путь есть. Но слишком рискованный и опасный, чтобы он просил кого-то по нему пойти. На что я сказал, что меня не нужно просить и вызвался сам. Так я, после нескольких часов предупреждений, лекций о рисках и последствиях, получил стихийную печать. Поначалу это было чистой эйфорией… стена, в которую я уперся, сломалась так легко, словно ее и не было вовсе. Энергия ощущалась иначе. Тело ощущалось иначе. Весь мир ощущался иначе. Словно ты стал частью чего-то большего. Словно раньше ты плавал под водой в скафандре, а сейчас впервые смог дышать сам. Ощущал воду собственным телом. Мои успехи пошли вверх. Его Величество назначил меня личным телохранителем. Я думал, что это за заслуги, но… — скривился старик, — только потом я понял, что он просто хотел держать меня ближе. Что он присматривал за мной…

— Как именно ты это понял? — с любопытством подавшись чуть вперед, спросил я.

— Сначала пришла головная боль. Потом я стал чаще спать. Усталость, падение выносливости, потом начало ухудшаться зрение. Лекари не помогали. А потом пропала сила. Полностью. Меня буквально парализовало, словно тело забыло, как жить. Пришлось заново учиться дышать, ходить, говорить, использовать техники. Я прошел через ад, и все это время Его Величество был рядом. Смешно. Император защищал меня, своего личного телохранителя. Лишь нечеловеческое упрямство помогло мне не сломаться, выжить и пройти через это. Его Величество научил меня пользоваться стихийной печатью. Помог мне вернуть мои силы и даже преумножить их. Император извинялся за свою ошибку… хотя я не винил его. Ведь все это случилось из-за моей слабости. Все это… — вздрогнул он, и по его щеке побежала слеза, которую тот утер рваным рукавом.

Несколько последующих минут мы сидели молча. Я переваривал информацию, а старик погрузился в раздумья о чем-то своем.

— Позволишь? — нарушил я тишину и протянул руку.

— Да, — кивнул Пятый и закатал рукав, демонстрируя покрытое уродливыми рубцами предплечье.

Я пододвинул скрипнувший по стальному полу табурет, провел пальцами по незавершенному кругу с деформированными узорами в центре. Одновременно с этим медленно просканировал печать Истинным Зрением.

— В конечном итоге я вернул свои силы, — повторил Пятый, отстранившись обратно, — даже больше, чем раньше. Нашел путь. Стабилизировал. Научился.

— Но зрение не вернулось, — констатировал я.

— Не вернулось, — грустно улыбнулся старик и посмотрел на меня слепыми белками глаз, — позволишь теперь мне задать вопрос?

— Да, валяй.

— Как ты узнал о моей печати?

— Увидел, — пожал я плечами, — не сразу, но это потому, что ты ей не пользовался уже сколько? Лет триста? — покосился я на забитые, и энергетически «заросшие» каналы, — Кстати почему?

— Я не достоин, — ответил Пятый, — я получил печать, чтобы защищать Императора. Он погиб, а иных причин и права ее использовать у меня нет.

— А как насчет его наследника? — как бы невзначай спросил я.

— А? Что? Какого наследника? — подскочил на месте слепой старикан.

— Хм, значит об этом тебе Боря не сказал, — задумчиво протянул я.

— О каком таком этом⁈ Ты о чем вообще⁈ У Его Величества не было наследников!

— Ты и в спальне его сторожил? — удивился я.

— Нет… но… этого просто не может быть! Я бы знал! Он бы мне сказал… я всегда был рядом и… — тут он вдруг скривился, вспомнив что-то и закусил язык, после чего тихо произнес, — он жив?

— Они, — внес я ценное уточнение.

— ОНИ⁈ — полезли седые брови наверх.

— Да, их двое, — кивнул я, и призадумавшись, добавил, — как минимум.

— Как… как ты узнал⁈

— Примерно также, как и про тебя.

— Увидел печать, — догадался старик и инстинктивно потер предплечье, — но это ничего не меняет, Маркус. Я не могу ее использовать… никак… даже если бы хотел… моя печать… она… — дрожащим голосом лепетал Пятый.

— Дефектная. Я знаю. Боря был гением, но как ты верно заметил, он ошибся. Этой печатью, — кивнул я на место, которое продолжал потирать старик, — он передал свой Дар. Соединил воедино два разных типа печатей, чтобы вывести свой собственный. Задумка хороша, но Боря не учел один важный момент. Да, выдержать установку такой печати сможет только очень сильный одаренный, кого-то послабее она бы убила, поэтому он тщательно отобрал тех, кто выдержит. Однако, эта самая сила, которая помогла тебе пережить установку печати, вступила с ней в конфликт, и этот конфликт двух энергий буквально выжег тебя изнутри.

Пятый ловил каждое мое слово с открытым ртом. Три сотни лет он не слышал и помыслить не мог, что услышит хоть что-то новое про свою печать. Про свою боль. Однако сейчас на его слепом лице читались проблески… надежды. А еще на дрожащих губах висел незаданный вопрос. Вопрос, который старик очень хотел и очень боялся задать.

Даже Истинным Зрением не надо обладать, чтобы понять какой именно это был вопрос.

— Не могу, — решил я не затягивать и сказать сразу.

— А? — не сразу понял Пятый.

— Я не могу это исправить. И Боря не мог.

— Н-ничего, — едва уловимо осунувшись, вздохнул старик, — я смирился. И уже очень давно. К тому же это малая цена за то, чтобы сила могла перейти дальше. А у наследников Его Высочества?

— Дефекта нет, — подтвердил я.

— Хорошо… хорошо… значит мы все это сделали не зря. И я рад, что им не придется проходить через это… — побледнел он от нахлынувших воспоминаний и резко закатал рукав обратно.

Выглядела печать очень плохо. Вплелась в тело инородным уродливым отростком. Словно пустивший метастазы магический рак. И заразил он не только тело, но также энергоканалы, стихийные связи, и саму душу. Сейчас этот рак в спящем режиме, но стоит пустить в печать хотя бы одну крупицу энергии, как метастазы пойдут дальше, и одной слепотой дело не ограничится.

Теперь, выслушав историю старика и рассмотрев печать получше, я понимал, что Боря ошибся не только в том, что установил печать на сильных сформированных одаренных. Главная проблема была не в этом, а в том, какую именно он установил им печать.

Это была совсем не та печать, которую ставил я.

Вернее это был некий гибрид, на основе наследной печати, передающейся по крови.

Идею я понял, он хотел вывести воинов. Создать поколения людей, способных бороться с тварями даже без связи со Стихией, а через наследование этих сил.

Но Боря или не знал, или не учел тот факт, что наследные печати не предназначены для сильных стихийников. Да, Дар Умников передать можно, и наследные печати отлично работали с ними даже в мое время. Но Стихию нельзя передать. Стихия сама выбирает своих носителей. И если ты попытаешься вмешаться в этот естественный порядок, она тебя накажет.

Император пытался сделать Воинов Стихий. Пытался искусственно вывести Паладинов. Однако Паладином нельзя стать по принуждению. Его нельзя вырастить в пробирке. Стихия должна сама сделать выбор, и идея это обойти изначально обречена на провал.