Статус: Само собой - Клинок системы (СИ) - Flow Ascold

— Слушаюсь, господин.

Гарвин, судя по всему, в ожидании своей свободы радуется этим заданиям как ребёнок. Ему лишь бы в Реликварии не сидеть.

Ждать я устроился в рощице на пригорке, разглядывая дальний берег через бинокль. Нашёлся целый на поле боя. Потом проснулась Алиса и тоже отправилась в разведку. Теперь бинокль можно было убрать и смотреть на мир её глазами.

Удалось узнать много интересного за полчаса… К полю битвы с обеих сторон подтянулись трофейные команды, и национальный характер гремлинов раскрылся передо мной во всей красе.

Работали они шустро, этого не отнять. Телеги подогнали к самой воде и покойников обеих армий раздевали как на конвейере, без всякого уважения к клеймам и самим покойникам. Своих обшаривали с тем же старанием, что и чужих.

Река, видимо, нейтральная зона: тех, кто в воде, не трогали в присутствии трофейной команды врага. Лишь сопровождали взглядом и отправляли гремлинов вдоль кромки воды ждать, пока мертвеца с ценным снаряжением прибьёт к берегу, что остался под контролем одной из сторон.

Потом на той стороне, что была ближе ко мне, началось представление. Двое трофейщиков вцепились в пару сапог одного покойника и заголосили на всю реку. Каждый тянул к себе, свободными руками они охаживали друг друга по ушам, а третий их коллега тем временем деловито срезал кошель с пояса ближайшего спорщика. Подбежавший офицер навёл порядок древком алебарды по спинам, отобрал сапоги и, недолго думая, сунул их в собственный мешок. Спорщики переглянулись и дружно завопили уже на офицера, мигом сколотив коалицию обиженных.

— ГРИ-И-И-ИЯ! — долетело до нас через реку.

А вот это удар по ностальгии. С этим боевым кличем на меня когда-то бросался мой первый серьёзный противник в пещере испытаний — мелкий отчаянный боец с парными кинжалами. Тогда я знал о гремлинах ровно два факта: они хотят меня убить, и у них отвратительные самострелы. И теперь список расширился: убивать они готовы не только чужаков, но и друг друга.

— Они мне нравятся, — объявила Алиса за моим плечом, как вернулась из разведки. — У них всё на мордах написано. Смотри, вон тот сейчас укусит.

Гремлин, кого пинком отправили в воду, выбрался, оскалился и резко впился зубами в своего обидчика. Но бравый гремлин-офицер предвидел подобный исход и сразу зарядил древком ему в лоб, отчего тот на время оказался в отключке. Его оттащили прочь и выписали десяток плетей за несдержанность.

— Заметь, никто даже не удивился, — кивнул я на дальний берег, где вторая команда наблюдала за скандалом соседей и откровенно веселилась. — Для них это обычный вторник. Вчера эти ребята стреляли друг в друга картечью, сегодня делят снаряжение покойников и ржут друг над другом.

— Похоже, что какие-то правила войны у них всё-таки есть. Какие именно, правда, непонятно… — задумчиво накрутила Алиса прядь белых волос на палец. — Наверняка ведут список обид и готовятся отомстить побольнее. Я бы так и сделала, будь я гремлином.

— Ты бы ещё и записала в специальный блокнотик.

— У меня блокнотик только на тебя есть, да и то скоро весь исписан будет.

Полчаса наблюдений и тайного исследования окрестностей позволили понять, из-за чего весь сыр-бор. Чуть выше по течению реки, за линией свежевкопанных кольев темнели копанки, возле которых громоздились мешки и белёсые пласты на срезах породы. Селитра или какой-то местный магический аналог, необходимый для производства пороха…

Вот и весь секрет большой приграничной политики. Добавим остатки сгоревшей будки у брода, которые я сперва принял просто за спаленное дерево, — и выходит интересная картина.

Тут организована добыча ценного ресурса. Через брод наверняка собирали пошлину за переход, а значит, у нас будет повод для резни на годы вперёд. Судя по числу не зарастающих травой воронок от взрывов, режутся тут регулярно и с огоньком. Это явно не первая и далеко не последняя стычка.

Гарвин вернулся через час и доложил: живых на двух берегах осталось сотни три, командуют ими офицеры в шляпах. Селитряные ямы защищали те, у кого на эмблемах были «клинки». Выходит, селитра пока остаётся за ними, и «башни» с таким раскладом вряд ли смирятся.

За холмом дух нашёл дорогу с заставой, а в паре часов хода за ней — городок. Из хороших новостей: если на поле боя и были агенты Лиги, то в виде трупов, что меня полностью устраивало.

В целом, можно идти знакомиться. Правда, без знания гремлинского языка это будет сложно. Я пару слов, может, и вспомню… «Привет», «пока», «пожрать бы», «попить бы», «ржавая дура». Последнее — что-то вроде ругательства, которое Зиркс то и дело использовал. Ладно… Будем надеяться, что среди них есть достойные избранные, владеющие первичным языком.

Надеюсь, хотя бы их правители и лучшие бойцы будут из этого числа. С остальными придётся разговаривать на языке жестов и взяток. Судя по их жадности, этот язык они понимают превосходно.

А легенду себе даже придумывать нет смысла. Всё равно моё имя системное так или иначе всплывёт. Главное, чтобы оно не уплыло ещё дальше и к агентам Лиги. Будем их искать и, если надо, устранять. Ну и попробуем в город проникнуть в обход проверок, сохраняя секретность личности. Талантов на это дело у меня должно хватить.

Лающихся друг с другом сборщиков я обошёл стороной, двигаясь сразу к заставе. Уже ближе к ней перестал таиться и вышел на дорогу с пустыми ладонями на виду и не торопясь. Аттид шагал на полкорпуса позади с постной физиономией скучающего спутника.

Сама застава смотрелась весьма солидно. Частокол поднимался на два моих роста, над ним торчала вышка с многостволкой на поворотной раме. Дорогу перегораживал шлагбаум с каменным противовесом.

Гарнизон отреагировал на гостей образцово. В смысле образцово для гремлинов. На частоколе заорали, и внизу что-то с грохотом упало. Из ворот высыпал десяток бойцов с мушкетами, и стволы уставились на нас вразнобой — от моих коленей до вершин дальних сосен.

— Всем привет… Какая радостная встреча! — громко поприветствовал я стражу на первичном языке.

Стволы дрогнули и продолжили целиться кто куда. Понимания в глазах не прибавилось, зато эмоций на лицах хватило бы на целый театр. И я читал их без переводчика, как страницы букваря. Им было страшно интересно и просто страшно одновременно.

Устав требовал не дать пройти и узнать, кто я такой, но негремлинская рожа и незнакомый язык вызвали оторопь у бойцов. Постояв так с минуту, я показал рукой, куда мне надо, и перешёл на язык, который понимают в любом уголке этого мира. Неспешно выудил из кошеля подготовленную монету в один талант и поднял её над головой, ловя чеканкой солнце.

Тишина наступила такая, что стало слышно, как скрипит флюгер на вышке. Стволы поползли вниз сами собой, без всякой команды. Из строя вытолкнули вперёд гремлина поважнее — в кирасе с гербом шестерни и клинка, с седой прядью в волосах. Вряд ли это из уважения к его сединам. Скорее уж потому, что его не было жалко. Он забрал монету и укатил за частокол, чтобы через две минуты к нам вышел кто-то посолиднее в начищенной до блеска кирасе и с гномьим мушкетом на плече.

Он подошёл, показал мне на шлагбаум, ткнул пальцем на моего спутника за спиной и показал талант. Затем протянул свободную руку, а второй показал, что талантов должно быть два. Чую я, меня обманывают и проход тут вряд ли больше пары медяков стоит, но да ладно. Играем роль богатого странника…

Стоило второму таланту упасть в руку коменданта заставы, как шлагбаум взлетел так, что противовес лязгнул о раму. Гарнизон построился в две шеренги и сделал вид, что им неинтересно содержимое моего кошеля, но косоглазие выдавало их с головой. Комендант лично протрусил рядом со мной до конца частокола, что-то мне рассказывая и временами стуча в плечо — это, видимо, должно было что-то для меня значить. По интонациям выходило, что меня записали в почётные друзья заставы и, возможно, в её святые покровители.

Дорога до городка заняла бы обещанные пару часов, но я утомился после того, как покинул заставу, и чуть-чуть ускорился. По пути ещё несколько застав, и придётся расстаться с ещё четырьмя талантами. А то и больше…