Потом она стала говорить о пуговицах, которые заказала в форме животных для детских платьев. Их должны были скоро привезти.
А потом уже я рассказала, что лечу одного военного и что он не может ходить. Без имени, конечно. С Грейс было так легко говорить. А та внимательно слушала.
— У тебя всё получится, Кира. Вот увидишь, — сказала она.
И столько уверенности было в её голосе, что я поверила ей. Я ещё немного посидела у неё, а потом собралась домой.
Но перед тем как выйти из салона, Грейс подала мне объёмный бумажный сверток.
— А что это?
— Кирочка, это от меня. Вдруг пригодится. И там ещё батистовая рубашка на тебя.
А потом она завернула и вишнёвый пирог, которого осталось почти целое блюдо, и положила его мне.
— Держи. Дома чай попьёте.
И сверху положила маленький бумажный пакетик со сбором.
— Я там слышала, что привезли просто замечательные леденцы в лавку мистера Ги.
— Я зайду, наверное.
— Конечно. Беги. И приходи, когда захочешь. Мне приятна твоя компания.
Я смущённо кивнула и вышла, нагруженная пакетами.
Как и сказала Грейс, я зашла к мистеру Ги. И не удержалась, купила несколько конвертиков разных леденцов.
Я их так любила. Они мне так нравились, ведь я… никогда раньше не пробовала их.
Забросила в рот барбарисовый и пошла искать свободного извозчика.
Добралась из центра на окраину и, когда вышла у дома, удивилась.
Неподалёку стояла другая, дорогая карета.
Все хорошее настроение испарилось.
Алисия пожаловала.
Глава 14
Только дотронулась до ручки кованой калитки, как меня окликнули.
— Эй, красивая, постой.
Я развернулась.
Из кареты вышел молодой мужчина. Высокий, узкоплечий, не воин — сразу промелькнуло в голове. У военных осанка другая. Плечи шире. Взгляд тяжелее. Черноволосый. Волосы по-щегольски уложены на два пробора.
Это был истинный Алисии.
Напомаженный, в дорогом сюртуке. Он одёрнул полы камзола, поправил рукава и с ленцой подошёл ко мне, будто делал одолжение тем, что вообще разговаривает.
Практически кучерявая от обилия кружева рубашка выглядывала из расстёгнутого камзола, открывая вид на… не на литые мышцы груди. Кажется, тяжелее бокала, он ничего и не держал в руках.
И ещё ему было от силы лет двадцать пять. Он возвышался надо мной.
Подошёл слишком близко. Я вскинула подбородок.
Не мне ставить клеймо на людях. Но… на него я уже поставила. Особенно после его грубого подката. Он думал, что после слова «красивая» я растаю лужей у его ног.
Не дождётся.
— Слушай, красивая, — повторил он, словно я тупая и с первого раза не услышала его попытку расположить меня к себе. — Ты тут… работаешь?
— Да.
— А вы тут только вдвоём?
Я слегка приподняла бровь.
— Или генерал на ночь остаётся один? Может ещё кто есть?
Вопросы его мне не понравились.
Я молчала.
Не отвечала.
Он хмыкнул с откровенным пренебрежением, сразу показывая, как относится к таким, как я. Очевидно же — он принял меня за девушку, которой отчаянно нужны деньги, как и Алисия совсем недавно.
Он достал из внутреннего кармана камзола бархатный кошель и лениво вынул оттуда золотую монету. Прокрутил её между пальцами, как игрок в карты, и ловко опустил в мой карман платья.
— Ну так что, красивая, м?
Я заметила герб на бархатном мешочке. Запоминающийся такой. Да, водных драконов много. Только вот герб, где на фоне дракона скрещённые клинки — только один.
— Мало? — хмыкнул щеголь и снова лениво достал монету. — А ты знаешь толк в торге.
Да сколько же можно! Все они готовы сорить деньгами.
Да только что у Алисии, что у этого напомаженного дракона деньги явно были генеральские.
— А вы со всеми расплачиваетесь не своим золотом? — спокойно спросила я. — Вы в нужде?
— Что?! — опешил тот и распахнул глаза. А потом покраснел от злости. А я продолжила:
— Я доложу генералу, что деньги семьи расходуются не на его супругу и детей.
— Да ты!..
Я развернулась, толкнула дверь калитки и пошла по дорожке. В спину полетело оскорбление, достойное не лорда, а портового грузчика. А потом хлопнула дверь кареты.
И на этого… простите… разменялась Алисия?
Впрочем, мне-то какое дело.
А вот его вопросы мне не понравились.
Зачем ему знать, сколько нас в доме?
Я решительно распахнула дверь. В руках продолжала сжимать свёртки, связанные Грейс.
— Я оставляю девочек тебе.
— Алисия… посмотри на меня. Ты ведь понимаешь…
— А…
Она развернулась ко мне, и я увидела, что она сжимает плечи девочек пяти и трёх лет, одетых словно куколки. Тёмные волосы были уложены в пышные косички с бантами.
В руках у них были такие же милые куклы. Девочки огромными глазами смотрели на отца.
И кажется даже не моргали.
— Да! Пусть твоя… эта и присмотрит за ними. Мои родители уехали на воды. Твоя мать тоже уехала к морю. А я тоже… устала.
— Где их няня, Алисия? — обманчиво спокойно спросил Нортан.
Потом протянул руки вперёд и его девочки рванули к отцу. Пышные платья зашуршали.
Нортан помог младшей забраться к себе на колени. Его ноги почти полностью скрылись за пышными и неудобными юбками младшей дочери. Старшая встала справа. Нортан обнял её и поцеловал в макушку.
Младшая повисла на шее отца и уткнулась куда-то в ключицу.
Я замерла.
Так бывает?
Так делает отец?
Так обнимают девочек?
В горле защемило. Ком встал поперёк.
— Тут вещи, — Алисия торопливо указала на два чемодана. — Няня заболела.
И поспешно сбежала. Остались только мы вчетвером. Дверь закрылась с хлопком.
Нортан посмотрел на меня. А я на него.
Девочки всё ещё висели на нём.
— Я… принесла вишнёвый пирог, — хриплым голосом прошептала я. — Может быть, чая?
Нортан прикрыл глаза на миг и качнул положительно головой.
И я сбежала на кухню. У меня руки тряслись. Сама не понимала почему.
Я поставила свёртки на стол. Потом поставила воду на чай. Разложила пирог. Высыпала заварку в чайник.
Я косилась в сторону гостиной, где Нортан усадил девочек на диван у стены и, сложив пальцы в замок, слушал малышек. Те щебетали, как птички. Показывали папе куколок, которых держали в руках, и сами были похожи на таких же аккуратных кукол.
Смотреть на них было так… тепло.
И отчего-то больно.
Больно потому, что у меня так не было.
В носу защипало, перед глазами стало всё расплываться. Я открыла окно на кухне, чтобы немного успокоиться. Холодный воздух коснулся лица, и я глубоко вдохнула.
А потом, уже взяв себя в руки, начала разворачивать бумагу — ту, в которую Грейс что-то завернула.
В первом свертке оказалась рубашка. Она была нежного кремового цвета.
Я улыбнулась.
Грейс красиво шила. Рубашка была с высокими манжетами и чуть удлинённая. Ткань мягкая, батистовая, лёгкая. Но потом я заметила одну деталь.
На высоких манжетах, помимо обычных круглых пуговичек, была ещё одна — металлическая, изящная оправа была сделана в виде маленькой пчелы и украшена крошкой янтаря.
Это было так красиво. Точно такая же пуговица была и на другом манжете.
Я улыбнулась. Теперь тепло разлилось у меня в груди. Сложила рубашку и аккуратно положила её на подоконник.
А потом распаковала ещё два свёртка. И вот они заставили меня удивиться.
Там лежали штанишки и две повседневные блузки.
Я так и замерла над этими… явно детскими вещами.
А потом так же озадаченно посмотрела в сторону гостиной, где сидели две девочки. Потом на вишнёвый пирог, который почти нетронутым завернула мне Грейс.
Потом на леденцы, которые я купила. И снова на комплект одежды, который точно подойдёт каждой из девочек.
Я так погрузилась в свои мысли, что совершенно не заметила, как колёса кресла тихо скрипнули по полу.
— Девочки, познакомьтесь. Это Кира. Кира, а это Лиана, — он показал на старшую девочку. — И Мари.
