Нортан сам должен понять, что девочки любят его и таким. А передо мной можно быть любым, ведь я всего лишь его лекарь.
Я краем глаза посмотрела на девочек. Те сидели, скрестив ноги. Они очень внимательно слушали меня и хмурились почти так же, как их папа. Я встала и пошла на кухню, давая время генералу перевести дух. Взяла кулек с конфетным ассорти и вернулась. Сняла перчатки.
— Девочки. За хорошую работу полагается награда, — сказала я и достала из кулька леденцы. — По конфете. Вы молодцы.
Глаза у девочек сразу загорелись. Конфетки сразу перекочевали девочкам в открытые ладошки.
— Клубничная!
— А у меня яблочная! — обрадовалась Лиана.
У них были такие счастливые мордашки, не передать. У меня, видимо, было такое же лицо, когда Эрэйн впервые меня угостил сладким.
— А мне? — хрипло спросил генерал. Пот всё ещё стекал по его вискам.
Я посмотрела на него.
— Да. Папотьке тоже. Он хорошо делал.
— Тогда, конечно, генерал заслужил, — пробормотала я и протянула руку вперёд с конфетой.
Я ожидала, что он перехватит её рукой.
Но Нортан вдруг резко подался вперёд. Из положения лежа неожиданно быстро перетек в положение сидя и прежде, чем я успела что-то понять, его сухие губы коснулись моих пальцев — он перехватил леденец прямо так.
И тут же опустился обратно.
Я ошалело смотрела на генерала.
Резко одёрнула руку.
Спрятала её за спиной.
А генерал уже смотрел на детей, которые по обе стороны лежали на животах и счастливо щебетали о цветных леденцах, сравнивая, кому какой вкус достался.
Папа внимательно слушал их.
И больше не смотрел на меня.
Я попятилась.
Шаг.
Ещё шаг.
Рука горела.
Что это сейчас было?
Глава 16
Я пятилась, не спуская круглых ошеломлённых глаз с генерала, который лежал на ковре и был полностью поглощён общением с дочерями.
Нортан даже не смотрел на меня. Слушал их, кивал, что-то отвечал. Как же я была рада, что он давал мне возможность сбежать.
А я всё пятилась.
Так же спиной толкнула дверь в свою комнату и скрылась там.
Забегала по комнате. Сначала к стеллажу с книгами. Начала переставлять их, хотя и так всё было расставлено идеально. Потом к столу, где аккуратно стояли склянки, переданные Аннабель. Потом к своим записям. Перелистывала листок за листком.
Нервно провела рукой по волосам. Карман жгли леденцы. Я посмотрела на пальцы, на которых ещё ощущала сухие губы генерала. Сжала руку за запястье и прижала к груди.
Качнула головой.
Нет.
Надо успокоиться.
Я села за стол. Провела руками по чистой столешнице. Ещё раз. И ещё раз. Пока дыхание не выровнялось и сердце не перестало стучать как сумасшедшее.
Только тогда я взяла листок с магическим оттиском. Это специальная бумага, которую оставил мне брат. Изложила ему свою просьбу. А потом положила письмо в артефакт для связи, отправляя ее напрямую императору.
Потом потратила время на то, чтобы сделать записи по сегодняшнему дню. Всё, что заметила: напряжение мышц, скорость реакции, дыхание, потливость, время выполнения упражнений.
А потом резко подскочила. Нортану ведь нужно помочь с дочками? Или нет?
Я потерла лоб.
Что делать с одним взрослым мужчиной я более-менее знала. Но что делать с двумя маленькими девочками — совершенно не представляла.
А ведь ещё есть Грейс со своими странными подарками. Конечно, я у неё спрошу об этом… но потом.
И ещё в кармане платья лежала золотая монета. Я подошла к шкафу. Достала монетку. И положила её в карман брюк.
Я пошла к двери. Аккуратно приоткрыла её, оставляя тоненькую щёлочку.
Выглянула. Не знала, как теперь себя вести. Эти бездновы губы совсем выбили меня из колеи!
Как мне теперь себя вести?
Щёки покраснели то ли от злости, то ли от смущения. Внутри всё кипело так, что я сама не могла понять, что со мной происходит.
Потом я осторожно высунула голову. На ковре уже никого не было. Да и времени прошло около двух часов, пока я закончила.
Девочки снова что-то щебетали наперебой. Я поняла — все они на кухне.
Я кралась в их сторону. И сразу заметила, как напряглась спина генерала. Я снова покраснела. Хотела уже повернуть обратно.
— Я тебя услышал ещё когда ты подошла к своей двери, — проговорил генерал, не оборачиваясь.
Девочки посмотрели на меня и широко улыбнулись. Генерал же чистил лук. На столе уже лежала морковь и мясо. Волосы у него были влажные после душа и собранные в низкий хвост, и весь он уже был переодет. Рукава черной рубашки закатаны до локтей.
— Я запишу, что со слухом у вас всё хорошо, — хрипло произнесла я.
— Запиши, конечно, — все так же не поворачиваясь, проговорил генерал. Но в голосе слышалось веселье.
Я бочком дошла до стола и залезла на стул. Сложила руки на столе, как школьница, и выпрямила спину.
— Кира, а ты будешь готовить кашу? — спросила Лиана.
Девочки облепили отца с двух сторон и смотрели то на меня, то на отца.
— Я… не умею. Просто посмотрю.
— Не умеешь? — продолжила Лиана. — А! У тебя повар был. У нас тоже есть повар. Но молочную кашу он невкусную готовит, — пожаловалась Лиана и вздохнула. — Мама заставляет есть овсянку. Не люблю её.
— Да. Надоела, — тяжело вздохнула Мари. — Склизкая такая.
— Но мама говорит, это каша полезная для красоты.
Девочки защебетали наперебой.
А Нортан уже почистил две головки лука и принялся за морковку. У него хорошо получалось.
Я снова засмотрелась на его руки. Пришлось даже заставить себя силой отвести взгляд.
— А какую ты любишь кашу? — спросила я у Лианы.
— Манную, — вздохнула она сама же через секунду, будто признавалась в страшной тайне.
— С комочками, — подтвердила Мари. — И вареньем. Малиновым.
— Мама говорит, от неё фигура будет плохой. В платье не влезу.
Девочки обе скривились и в унисон тяжело вздохнули.
Я прикусила губу.
— Вы такие активные непоседы. И если будете делать зарядку утром и вечером с нами, то… можно есть и манную кашу. Она никак не повредит вам.
— Да?
— Да?!
— Папотька, это правда? Правда? — Мари снова схватила отца маленькими ладошками за щёки и повернула его голову к себе, заглядывая в глаза почти нос к носу.
У меня защипало в горле. Только потом я подумала, что, наверное, не права. Нельзя раздавать советы и говорить все что мне вздумается. И потому не ожидала:
— Конечно, верно, — спокойно и с теплом в голосе ответил Нортан. — Рано вам ещё думать о фигурах. Утром можно есть любую кашу. И с вареньем в том числе. Но в меру, конечно. Каши должно быть точно больше, чем варенья.
— А ты сваришь?
— Кира, у нас есть манная крупа? — спросил генерал, не поворачиваясь, и начал нарезать лук. Да так ловко — раз, раз, раз — а потом скинул всё в тарелку и отставил подальше. Принялся за морковь.
— Эм… не знаю.
— Посмотри, пожалуйста.
Я встала, подошла к низкому шкафчику и открыла его. Присела, чтобы лучше рассмотреть. Она ведь должна быть подписана, да?
Я начала перебирать крупы, которых тут было полно, только вот не все было подписано.
Мне тоже захотелось попробовать ту самую манную кашу с комочками и вареньем.
Не сразу заметила, что стало тихо.
— Кира. Ты её уже несколько раз брала. Вот тот мешочек нежно-жёлтого цвета. Посмотри.
Я взяла, открыла и заглянула внутрь, повернула открытый мешочек, чтобы генерал посмотрел. Он кивнул.
— Ты никогда не видела манной крупы? — вдруг спросил генерал. Но удивления в его голосе не было. Наоборот, словно он спросил о погоде.
— Нет, — покраснела я и положила мешочек обратно.
Потом, не поворачиваясь к генералу, просто дошла до стола и присела на стул.
Девочки смотрели на меня.
Генерал продолжал нарезать морковь.
— А какая у тебя была любимая каша? — спросил генерал.
— Эм… перловая?
