Я выглянула и увидела, как Нортан чуть прищурился, словно прикидывал, как бы рассказать сказку:
— Хорошо. — Он положил локти на подлокотники и сплел пальцы между собой. — Жила принцесса в замке. Скучала. Принц пришёл за ней через леса и горы. Дошёл, забрал принцессу, посадил на коня. И повёз домой. Там они поели каши, выспались и стали жить спокойно.
Я тихо рассмеялась. Такой сказки я ещё не слышала.
— Папотька, а где же поцелуй? — серьёзно спросила Мари, глядя на отца. — Я вот вырасту, у меня тоже будет принц. Он меня тоже поцелует. И я не буду скучать.
Нортан прокашлялся.
— И сказка у тебя короткая… — вздохнула Лиана. — Мы заснуть не успели. Розочка нам всегда рассказывает…
Я подумала, что девочки сейчас расплачутся, и как же мы их будем потом успокаивать. Я даже не успела запаниковать, как услышала:
— Кира, — тихо позвал Нортан.
Я прикусила губу. Хотела ведь тихонько послушать его сказки, чтобы он не знал. Но к дракону возвращались все его способности. Пришлось выйти из укрытия.
— Ты знаешь сказки?
— Сказки знаю. Я любила в детстве читать.
На меня уставились три пары глаз, и в каждой из них горела надежда.
Я прикусила щёку. Думала, что генерал уедет. Но тот остался. Устроился удобнее в кресле. Поправил одеяло на кровати.
Я присела у кровати на колени, на тёплом ковре, а бельё устроила в ногах у девочек. Положила одну руку на одеяло и начала рассказывать тихим тягучим голосом историю любви принца и принцессы — мою самую любимую.
Где принцессу еще в младенчестве выкрали злые родственники и заперли в башне, а её спустя годы спас прекрасный принц-дракон…
Уже на середине девочки уснули.
— У тебя очень красивый голос, Кира. И… твоя сказка тоже очень красивая.
— Вы преувеличиваете. Обычная детская сказка.
А потом я почувствовала, как моей головы коснулись пальцы генерала.
Я замерла, не оборачиваясь. Я всё так же продолжала сидеть на полу у кровати.
Он провел по голове.
— У тебя всегда были такие волосы?
— Нет, — во рту пересохло.
— Какие они были?
— Черные как смоль, — едва шептала я.
— Как это произошло? — так же тихо спрашивал генерал. Я чувствовала, как он пропускает мои волосы сквозь свои пальцы.
— В первую брачную ночь…
Говорить было сложно. Наступила тягуча тишина.
— Ты будешь чай? — спросил вдруг Нортан. Неужели, понял, что мне тяжело?
— Да. И я… хотела бы поговорить с вами…
Глава 17
Нортан разлил чай по чашечкам. Я тихо сложила руки на столе и просто наблюдала за ним. Вернее, снова за его пальцами и руками.
Потом тряхнула головой — я здесь не за тем, чтобы наблюдать за генеральскими руками.
Дверь в комнату девочек мы оставили открытой на всякий случай. Всё же это их первая ночь вне дома.
Я опустила руку в карман и извлекла золотую монету. Положила её на стол под пристальным взглядом Нортана и указательным пальцем подвинула прямо к руке генерала, а потом убрала палец.
Тот вскинул бровь.
— Это ваше, — тихо произнесла я.
— Моё?
— Да. Дело в том, что… когда я приехала, рядом с домом стояла карета, и оттуда вышел один… парень, — хотела сказать хлыщ, но в последний момент исправилась. — Весь такой напомаженный, хорошо и дорого одетый, примерно лет двадцать пять, темноволосый, высокий. Эм… и он предложил мне золото за то, что я отвечу на его вопросы.
Генерал уже подался назад. Устроился поудобнее в кресле и снова уложил локти на подлокотники, а пальцы сложил в замок. Весь превратился в слух.
— И платить он мне пытался за сведения деньгами из вашего кошелька. Это ведь у вас на эмблеме рода водный дракон и скрещённые мечи?
— Да, — сухо ответил генерал.
— Так вот у него были ваши деньги.
— И ответы на какие вопросы он хотел?
— Сколько нас в доме. Остаётесь ли вы один на ночь.
Генерал слушал молча, не перебивая. А ещё его взгляд снова изменился — он стал острым, как клинок.
— И что ты думаешь?
— Я думаю, что это был истинный вашей супруги. Это первое. А второе… он так лихо прокатил монетку по пальцам, словно он игрок. Я, конечно, не могу утверждать, видела такое только дважды на ярмарочной площади. Но запомнила. Скажите… а вы подписали уже документы о разводе?
— Нет. Но Алисия в этот раз даже не заикнулась о них.
Мы молча смотрели друг на друга. Я не стала дальше развивать мысль или спрашивать генерала, что он думает по этому поводу. Это ведь совершенно не мое дело.
— Я всё решу, Кира.
— Я вам верю.
А потом я допила чай и встала.
— Можешь принести мне артефакт для передачи писем? — послышалось в спину.
— Конечно. А бумагу и перо?
— И их, пожалуйста.
Я всё сделала и поставила артефакт перед генералом, заметила, что он так и не притронулся к чаю. Он просто сидел и смотрел прямо в окно, где было темно.
Он не шевелился, был полностью погружен внутрь себя даже тогда, когда я вышла из кухни и пошла в сторону дивана.
Там я постелила себе постель. Потом тихо ушла в свою ванную, чтобы не разбудить девочек. А когда вернулась, в коридоре уже был потушен свет. Только неяркое бра горело на кухне.
Я легла на диван, накрылась одеялом, и мне отсюда было хорошо видно генерала, который размашисто писал письма одно за другим и отправлял их.
Сейчас вся мягкость ушла с его лица. Оно стало суровым, жёстким, губы были поджаты. От него так и веяло силой даже в его состоянии. А что же будет когда он встанет на ноги?
Я даже не рассматривала вариант, что это не так. Верила, тем более от этого результата многое зависело. Я подтянула одеяло до подбородка и, продолжала смотреть на генерала, пока меня не сморил сон.
А когда проснулась, была готова рвать и метать, потому что этот упрямец точно был меньше всего похож на человека, который нормально провёл ночь в кровати. Он был в той же одежде, что и вчера, и даже рукава были точно так же закатаны.
А кресло рядом со мной было продавлено и до сих пор не приняло первоначальную форму!
Девочки ещё спали, потому я быстро сбежала в свою комнату, как мышка, чтобы их не разбудить. Те так сладко спали носик к носику, что я не смогла не улыбнуться, и даже почти вся злость на генерала улетучилась. Ну… почти.
Ровно до того моменту, пока я снова не вышла из ванной и не оделась в брюки и свободную рубашку.
Волосы убрала в пучок и пошла на кухню. Генерал уже вовсю варил кашу. А на столе стояла банка с вареньем. Не малиновым, конечно, как любит Мари, но клубничное тоже очень вкусное.
— Кира. Доброе утро. Ты так пыхтишь, что слышно тебя ещё из ванной.
— То есть вы хотите сказать, что ваш слух стал ещё острее? — я сложила руки на груди и буравила спину генерала.
— Я хочу сказать, что не произошло ничего такого, чтобы сделать тебя такой злой с утра.
— Я не зла, я рассержена, потому что вы подвергаете своё здоровье опасности! — тихо, но очень даже зло прошипела я.
Тот хрипло и тихо рассмеялся. А потом убрал ложку из кастрюли и сделал потише огонь.
Повернулся наконец ко мне.
— Девочки могли испугаться.
— Я бы сама сходила к ним. Мы для этого и открыли дверь.
— Это мои дочери и я не могу просить тебя следить за ними и вставать к ним ночью.
— Как вы не понимаете! Даже то, что вы ночью проспали в том кресле, уже нанесло вред вашему организму! Я бы встала, не нужно было даже просить.
У меня всё внутри закипало.
— Кира, ты такая красивая, когда в гневе.
И я тут же сдулась. Набрала побольше воздуха в грудь и просто выдохнула. Поджала губы. Генерал щурился и улыбался.
— Вы это специально? — с обидой в голосе спросила я.
— Я просто не хочу, чтобы ты ругалась. Всё и правда будет хорошо. Я днём посплю, когда найду няню.
— Ваша жена поступила отвратительно! — всё же припечатала я. — Она ведь знает, что мы… что вы…
— Знает, — слишком спокойно произнёс генерал.
