Статус: Само собой - Клинок системы (СИ) - Flow Ascold

Я доел свой хлеб без спешки и прислушался к ощущениям. Меня травить некому и незачем: безымянного богача проездом здесь знают три дня. Значит, целили в хозяина. В его собственном доме, за его собственным столом…

Похоже, перед отъездом мне покажут ещё один местный спектакль, и он обещает быть интересным.

Глава 7

Дегустатора унесли, посуду сменили, и завтрак плавно перетёк в судебное заседание. Гварц поднялся из-за стола, рявкнул пару команд, и через десять минут в зале выстроилось всё его семейство вперемешку с кухонной челядью. Я же скромно сидел на своём месте, изображая предмет мебели. Меня никто не выгонял, а пропускать такое я не собирался ни за какие таланты.

Маэстро прошёлся вдоль строя и заговорил на своём лающе и быстро. Перевод мне не требовался: интонации со смыслом «кто это сделал, признавайтесь» звучат одинаково на любом языке. Я приготовился к долгому запирательству со слезами — и напрасно. Вперёд шагнули сразу двое — старший сын и второй, помладше — и наперебой затараторили, тыча себя в грудь.

Я не понимал ни слова, зато прекрасно видел суть. Каждый тянул признание на себя, а конкурента отпихивал локтем. Старший распалился до того, что схватил со стола злополучную рыбу и потряс ею перед носом брата; брат в ответ выхватил из-за пазухи какой-то пузырёк и торжественно предъявил его всему залу. Челядь у стен зашевелилась, и по рукам поползли монеты. Эти прекрасные существа прямо посреди дознания собирали ставки на то, чьё признание засчитают.

«Они что, спорят, кто из них отравитель?» — не поверила Алиса.

«Именно. И это не спор о наказании, лисонька. Это делёж заслуги».

Покушение на маэстро в этих землях, выходит, не преступление, а заявка на амбиции. Не удалось, зато дерзко. А дерзость тут в цене.

Я смотрел на двух малолетних балбесов, дравшихся за право называться отцеубийцей, и понимал, что никакие книги про этот народ мне уже не нужны. Вот он, народ, весь в одной сцене.

Гварц слушал сыновей молча, и с каждой секундой его лицо становилось скучнее. Претенденты тем временем перешли на крайние меры и начали друг друга мутузить. Маэстро махнул рукой, и обоих претендентов пинками вытолкали из зала под общий разочарованный гул.

— Врут, — пояснил он мне на первичном, брезгливо отряхивая ладони. — Оба. Примазываются к чужой работе, позорища дома.

— Сочувствую. Тяжело, наверное, когда дети приписывают себе чужие покушения.

— Не то слово. Свои надо готовить… — Он вздохнул и вдруг замер, глядя куда-то поверх строя.

Я проследил за его взглядом и увидел в дверях девчонку с книгой под мышкой. Та единственная во всём доме не проявляла к разбирательству никакого интереса.

Гварц негромко позвал её и двинулся в сторону кабинета. Девчонка пошла следом, на ходу заложив страницу пальцем.

«Алиса».

«Уже бегу. С тебя ужин. Но только не рыбу!»

Пока хозяин уединялся с дочерью, я лениво доедал завтрак и смотрел на кабинет чужими глазами. Алиса устроилась на ВИП-месте, и я её глазами видел весь разговор. К моему удивлению, дочка его владела первичным и считала ниже своего достоинства болтать на гремлинском, о чём прямо заявила отцу.

— Ты единственная не шаталась на кухне вечером, — произнёс Гварц вместо вопроса.

— А зачем, если еду готовят ночью, чтобы подать на стол с самого утра свежей и горячей? Пока вы пьяные спали, я всё сделала…

— Что за яд?

— Вытяжка синего корня на грибной основе, — спокойно сказала дочь. — Я же помню, что у тебя на него аллергия. А дегустатор твой проспится к вечеру. Не рассчитала только с паштетом… Его маман любит. Расстроится, наверно.

Я чуть не поперхнулся, услышав её признание. То есть, если гремлин, глава семейства, умрёт, это ничего, это норма. А вот то, что в паштет приземлилась морда дегустатора, — трагедия… Какие же они… гремлины.

Вот тебе и мирная девочка, которая «до сих пор никого не отравила»… Технически, кстати, так никого и не отравила, ведь дегустатор жив. Единственный, на кого бы этот яд подействовал смертельно из-за побочки с аллергией, — это отец. Она не просто коварная, она ещё и умная!

— А зачем? — устало уточнил отец.

— Ты обещал меня дому Тарлика. Осенью.

— И ты травишь родного отца из-за свадьбы?

— Я не хочу свадьбу, — в голосе девчонки впервые прорезалось что-то живое. — Я хочу лабораторию. Книги, колбы, нормальную вытяжку установить, чтобы не травиться парами после перегонных кубов. А ты предлагаешь мне до конца жизни любоваться чужими големами и рожать каждые полгода, пока муж считает приданое. Я посчитала. Без тебя договор о браке ничтожен, наследники делят дом года два, и всё это время я смогу заниматься алхимией.

В кабинете стало тихо. Я своими глазами увидел, как Гварц улыбается и становится самым счастливым отцом на свете.

— Ты же моё золотко! Да я тебя с такими талантами никакому Тарлику не отдам. Ты мне самому нужна! Сможешь сделать мне дозу несмертельного яда, что парализует?

— Мужчина или женщина? Вес объекта? Количество прошлых попыток отравления и наличие сопротивления яду? — деловито произнесла дочь.

— Всё узнаю! Всё расскажу! Мы с тобой такое устроим! Ух! Половина королевства сляжет!

Я отставил тарелку и мысленно поаплодировал. Самым опасным существом в крепости с пятиметровыми стенами и парой големов оказалась четырнадцатилетняя книжница, и отец только что завербовал её вместо того, чтобы наказать.

Вскоре Гварцу сообщили, что пропал его писарь, и он занялся его поисками, а я под шумок стал прощаться. Всё равно у меня железобетонное алиби на эту ночь.

Прощался со мной Гварц в прекрасном настроении, будто его и не травили за завтраком. Обнял за пояс: выше не дотягивался, — хлопнул по бедру и напомнил, что при желании я могу принять участие в войне и, сколько бы ни предложили жлобы из башни, он предложит в два раза больше.

— А если предложит мне свою дочь? — с усмешкой уточнил я.

«Эй! Я сейчас как появлюсь и как укушу!» — возмутилась Алиса.

«Да я шучу, не станет же он…» — мысленно начал я ей отвечать, да только и владыка местный не стал тянуть со своим ответом и шокировал меня.

— Я предложу тебе двух! — ни на секунду не усомнился и даже не задумался Гварц.

Блин, по сравнению с этими больными на голову гремлинами, Зиркс ну просто лапушка!

Я поблагодарил, сказал, что планов жениться на гремлинке, даже очень красивой, у меня пока нет, пожелал дому побед и здоровья — второе с учётом утра звучало особенно уместно — и загрузился в карету.

Обратная дорога в Бруст превратилась в парад чудес. Подорожная грамота с печатью маэстро действовала на посты волшебно: стволы взлетали вверх, шлагбаумы распахивались, и стража салютовала с такой мукой на лицах, будто я у ребёнка конфетку отнял. Пропустить бесплатно того, с кого до этого взяли денег, как со всех жителей Бруста, если бы те двинулись через шлагбаум — для гремлина нет печальнее участи.

У городских ворот мне издалека закивал знакомый писарь из будки. Свой гремлин в этом городе у меня уже имелся, и, судя по преданности во взоре, десять талантов он до сих пор не потратил, а хранил как реликвию. Он, видимо, годовую выручку себе в карман положил и теперь был готов горы для меня свернуть.

Я поздоровался с ним и показал грамоту. Он с грустью вздохнул и, посмотрев на своих коллег с трагичным лицом, покачал головой. Я подбодрил их и дал каждому из стражников по местному золотому, велев поднять бокалы вечером в честь Странствующего Клинка в местной таверне. Они поклялись это сделать. А я, довольный, пошёл дальше, радуясь тому, что пару часов в пути и книги под рукой с болтливым сопровождающим помогли хотя бы минимально узнать язык местных. Их тарабарщину я всё ещё не понимаю — слишком быстро говорят, — но заучить пару фраз и разобраться с гремлинским алфавитом — в целом это не проблема.

В Брусте меня уже ждали. Не успел я обжиться в снятых комнатах, как снизу доложили о посетителе. Я спустился, ведь мне было интересно, и увидел конкурентов клинков.