Статус: Само собой - Клинок системы (СИ) - Flow Ascold

Посланец Риппо оказался напомаженным гремлином в костюме с башенной вышивкой, и первичным он владел вполне сносно. Разве что ударения путал. К посланию прилагался подарок — механическая певчая птица в клетке из серебряной проволоки и приглашение отужинать у маэстро, ценящего просвещённых гостей.

«Быстро башенные работают», — оценила Алиса.

«Удивительно, что он пришёл сюда и по дороге не был ни ограблен, ни отравлен… Наверное, какие-то нормы и законы по защите перемещений в городе всё же имеются…»

«Либо он просто сильный. Говорит ведь на первичном — значит, остальные должны знать, кто перед ними, и не лезть, если не хотят сдохнуть», — добавила Алиса ещё одну версию.

Ну, да… Она даже логичнее моей смотрится, если учесть всё, что я успел узнать о гремлинах.

Ну а то, что Риппо хочет пригласить меня в гости, и ежу понятно. У Гварца в доме наверняка хватает шпионов, что обо всём происходящем докладывают его соседу. И наоборот…

Переправа через канал вылилась в отдельную церемонию. На мосту сходились два поста: «клинки» с одной стороны, «башни» — с другой. Между ними лежала полоса шагов в десять — выметенная до камня и пустая. Я должен был пройти, как и все, через неё, но решил поступить так же, как и вчера, и под падающие челюсти местных просто пошёл по воде.

Уже зная приставучесть местных, я нашёл у переправы своего сопровождающего и договорился с ним встретиться уже рядом с усадьбой через два часа, оставив ему на поруки Аттида. Гремлин сказал, что дорога займёт как минимум часа три. Я посоветовал ему в таком случае поторопиться.

Час я ходил-бродил по улицам города, слушая наречия местных, видел, как кипит жизнь, как вспыхивают за секунду войны среди жителей и через минуту затихают, переходя в перемирие. Злопамятности у гремлинов как таковой я не заметил. Они просто пылкие, резкие и конфликтные.

Через час я выбрался из города, пополнив кольцо местными противопожарными тканями и взяв несколько бутылей с алхимической пропиткой для тканей. К несчастью продавца, обмануть меня не получилось: я уже знал, как выглядят цифры. Но, чтобы ему запомнился Странствующий Клинок и легенда о моей щедрости, а быть может, и о глупости по меркам местных, жила и дальше, я оставил ему на чай столько же, сколько заплатил. К несчастью для него, в местной валюте. Мне всё равно столько гремлинских монет не нужно.

Дальше помчался к усадьбе и добрался до неё минут за тридцать. Причём не особо-то я и спешил. Провёл разведку, запустил духа, выяснил, что лиговцев здесь нет, и просто прилёг вздремнуть в саду местного хозяина. Алиса разбудила меня, когда повозка с Аттидом и гремлинами примчалась к воротам. Я появился рядом с ними, и на меня смотрели с удивлением — мол, как я успел добраться раньше них? Я же сделал вид, что здесь ничего не видел, и с удовольствием согласился на экскурсию.

Усадьба Риппо стояла на своём берегу и с крепостью соседа не имела ничего общего. Никаких стен в пять метров. Вместо них сад, по которому гуляли заводные механические стражи и обычные фигурки, созданные лишь для того, чтобы радовать глаз. Особо запомнился заводной павлин, что раскрывал изящный латунный хвост, украшенный тысячей драгоценных камней. У пруда мерно кланялась фигура рыбака с удочкой, а в глубине аллеи вращалась целая карусель из зеркальных пластин, ловящих закатное солнце.

За каждой диковинкой я привычно искал функцию и не находил. Здесь красота существовала ради красоты, и это после Гварцевского полигона сбивало с толку.

Маэстро Риппо ждал нас на террасе, и контраст с соседом был полный. Ухоженный, в шитом камзоле, с перстнями на обеих руках. И, главное, целый. Ни единого шрама на виду. Первичным он владел свободно, доказывая простую истину: глава дома — это не просто тот, кто выжил, а достаточно сильный избранный, переживший своих оппонентов.

— Странствующий Клинок, — раскинул он руки, обозначая объятие на расстоянии. — Слухи бегут впереди вас. Богач с востока, гроза шлагбаумов, человек, за одну ночь купивший половину Гварцевского арсенала. Признаюсь, я обязан был вас увидеть раньше, чем этот солдафон запер вас в своём сарае навсегда.

— Сарай у солдафона добротный, — вступился я за лучшего друга. — Стены пять метров.

— Вот именно! — всплеснул Риппо руками. — Пять метров камня, и ни одной статуи внутри. Так живут только те, кому нечего показать. Прошу к столу. У меня, по крайней мере, вино не из уксуса.

Вино у него и правда оказалось приличным, а ужин перетёк в продолжение экскурсии. Мне показали галерею, где вдоль стен выстроились механические скульптуры — от танцовщицы с веером до миниатюрного дракона, дышащего подкрашенным паром. Показали чертёжный зал и с гордостью сообщили, что добрая половина эскизов выкрадена у столичных мастеров, а лучший — так вообще у самого Гварца из-под носа.

Кража чертежа здесь считалась высшей формой признания таланта, и я отметил себе на будущее: свои чертежи Домену при торговле с этим народом лучше хранить в сейфе, а сейф — в другом мире…

Гвоздём вечера стал парадный голем. В отличие от Гварцевского истукана, этот был пилотируемым: в груди открывалась кабина, внутри сидел гремлин-оператор и тянул рычаги, а махина в четыре метра ростом вышагивала по двору, печатая шаг и вскидывая руку в приветствии. Мне, разумеется, предложили прокатиться. Гремлины любят выпендриваться, а мне интересна механика этого устройства. Только вот кабина была рассчитана на существо вдвое меньше моего, поэтому ехал я в позе скрюченной жабы, выставив локти наружу. И каждый шаг машины грозил перетрясти мой позвоночник…

Челядь рукоплескала каждому моему кругу по двору. Аттид смотрел на меня с террасы, окончательно потеряв связь с реальностью и не понимая, что он тут делает и зачем.

Слезал я под аплодисменты и с твёрдым пониманием, что нам придётся увеличивать размеры управляемого голема минимум на метр в высоту и полметра в ширину, если мы захотим туда хотя бы невысокого и худенького человека посадить. Бронирован голем, к слову, очень даже прилично. Характеристики мощные, ранг легендарный. Шансы пробить его привычным оружием: дубиной там или мечом, — у людей очень небольшие.

Вернувшись за роскошный, пусть и низковатый для меня стол, я предложил обменяться картами. Риппо скептически отнёсся к моей затее, а потом я ему показал известные мне территории, и он натурально хрюкнул, сам от себя не ожидая такого звука, но ничуть не смутился и побежал за своей картой.

Обмен был совершён, и я практически ничего из него не получил. Разве что южные земли гремлинов вдоль Синего моря стали куда подробнее.

Пока он ошарашенно смотрел на места, где я был, и задавал вопросы про дальние страны, я отметил про себя, насколько отличается интерес этого гремлина от его соседа. Куда больше Риппо интересовали торговые морские пути.

Пошли разговоры о речном флоте, и сама собой всплыла здешняя версия событий на реке. В изложении Риппо брод испокон был башенным, селитру нашли его рудознатцы, а сосед-солдафон просто пришёл на готовое с картечницами. Да даже усадьбу свою он получил от них: именно башни её построили ещё пять поколений назад.

Я вежливо кивал и прикидывал, что версия Гварца, надо полагать, зеркальная — вплоть до рудознатцев. У войн этого народа удобная природа: правых нет, виноватых нет, есть месторождение.

Решив, что за обед, перетёкший в ужин, хорошо бы расплатиться, я вытащил подарок моему новому знакомому. На мраморный пол галереи легло тело кристаллита, застывшее выгнутой дугой, и если Гварц в такой же твари увидел материал для мастерских, то Риппо ахнул и обошёл её кругом с лицом ценителя.

— Какая пластика! — выдохнул он. — Какая линия! Кто скульптор?

— Смерть, — ответил я чистую правду. — Тварь из земель Срыва. Застыла в момент рывка. У вашего соседа теперь есть такая же, но он, боюсь, пустит её на распил.

— Варвар! — схватился Риппо за сердце, отыгрывая обуявший его ужас. — Я не могу позволить подобного кощунства к искусству! Она будет стоять в центре галереи. Отдельный постамент, подсветка. Он режет искусство на заготовки, а потом этот гремлин рассказывает мне про честь дома!