Я замерла в тени дверного проема, не в силах ни уйти, ни подойти. И в этот момент я почувствовала это снова. Эту тягу. Неудержимое, почти болезненное желание подойти к нему, положить руку ему на плечо, сказать что-то глупое и утешающее. Разделить с ним это молчание, эту ночную тоску. Мне пришлось вцепиться пальцами в дверной косяк, чтобы не сдвинуться с места.
Он почувствовал меня. Медленно повернул голову. Его лицо в отсветах углей было высечено из теней.
— Ты не спишь, — это была не вопрос, а констатация факта.
Я смогла лишь молча покачать головой, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.
Он смотрел на меня долгую, бесконечную секунду. И в его взгляде не было ни гнева, ни приказа. Лишь глубокая, темная печаль.
— Иди спать, Оливия, — тихо сказал он, и от того, как он произнес мое имя, у меня по спине пробежали мурашки. — Ночь — не время для сражений.
Он отвернулся, снова устремив взгляд на угли. Я развернулась и почти бегом бросилась наверх, в свою спальню. Рухнув на кровать, я прижала ладони к пылающим щекам.
— Не только тебе сложно, дракон. — тихо прошептала я.
25
Наши завтраки проходили в полном молчании. Я ставила на стол еду, он садился, ел, не поднимая глаз от тарелки, затем так же молча вставал и уходил к своим картам, которые теперь занимали стол в главной комнате. Но я чувствовала его взгляд. Когда я ухаживала за огородом или сидела на крыльце, когда играла с мраком, я физически ощущала, как он наблюдает за мной из окна.
Однажды утром, когда я была на кухне, Мрак, дремавший у очага, вдруг поднял голову. Через мгновение один из воинов Дарека показался в дверном проеме.
— Лорд, — прошелестел он, обращаясь к Дареку, который как раз вошел в кухню. — К леди гость. Мастер Клин из Теневого клана.
Дарек, наливавший себе воды, замер. Его плечи напряглись
— Пропустить, — бросил он, не оборачиваясь.
Тень кивнула и исчезла. Вскоре на дорожке показалась внушительная фигура Клина. Он выглядел иначе. Был серьезен, и в его ястребиных глазах, когда он посмотрел на меня, я увидела тень печали. В руках он держал не цветы, а тяжелую плетеную корзину, из которой пахло копченой рыбой и грибами.
— Леди Оливия, — он вошел и сдержанно кивнул мне. Его голос звучал ровно и уважительно. Затем он повернулся к Дареку. — Лорд.
Он произнес титул без тени издевки или вызова. Дарек удостоил его лишь коротким, ледяным кивком.
— Проходи, Клин, садись, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Я как раз заварила чай.
Мы сели за стол. Атмосфера была такой густой, что, казалось, ее можно резать ножом. Дарек занял место во главе стола по праву хозяина, всем своим видом демонстрируя, кто здесь главный. Клин сел напротив меня, поставив корзину на пол. Он больше не играл в наглого изгоя. Он вел себя как посол, прибывший на важные переговоры на вражескую территорию.
— Я пришел с официальными бумагами от Совета моего Клана, — начал он без предисловий, обращаясь в первую очередь ко мне.
Он полез во внутренний карман своей кожаной куртки и достал тугой свиток пергамента, скрепленный сургучной печатью с оттиском в виде тени дракона. Он положил его на стол.
Дарек, до этого делавший вид, что его совершенно не интересует визит гостя, медленно перевел на свиток взгляд. Его лицо окаменело.
— Совет официально принял твое предложение, леди, — продолжил Клин. Надо заключить договор.
— Договор? — голос Дарека был подобен скрежету льдин. — О каком договоре идет речь?
Он смотрел на меня в упор, требуя ответа, его глаза потемнели от гнева и подозрения. Он не понимал, что происходит, и это бесило его.
Клин промолчал, предоставляя слово мне. Я глубоко вздохнула. Момент настал.
— Речь идет о поставках лекарственного сырья, милорд, — сказала я ровно, встречая его испепеляющий взгляд. — Сырья, которое, как выяснилось, могу производить только я.
— И что же это за сырье, которое может заинтересовать целый клан драконов? — спросил он.
— Лунный Светляк, — просто ответила я.
Имя цветка упало в наступившую тишину, как камень. Дарек застыл. И я видела, как до него доходит смысл. Невероятный, невозможный смысл моих слов.
Он медленно перевел взгляд с моего лица на лицо Клина. И в этот момент его самообладание дало первую трещину. Его рука, лежавшая на столешнице, медленно, палец за пальцем, сжалась в кулак. Так сильно, что костяшки побелели. Он не смотрел на Клина. Он впился взглядом в меня, и в его глазах бушевала настоящая буря: шок от осознания моих способностей, ярость от того, что его держали в неведении, и острая, неприкрытая, собственническая ревность.
— Ты хочешь сказать… — прошипел он, и каждое слово было пропитано ядом. — Что тебе удалось… размножить его?
— Да, — спокойно подтвердила я. — У меня в лаборатории сейчас растет дюжина саженцев. И это только начало.
Клин, наблюдавший за этой сценой, не проронил ни слова. Он видел бурю в глазах Дарека, но не стал подливать масла в огонь. В его взгляде больше не было вызова. Лишь тихая, горькая грусть и понимание. Он слабо улыбнулся своим мыслям, глядя на свои огромные, лежащие на коленях руки, и сознательно вышел из этого противостояния, уступая поле битвы.
Дарек встал и схватил со стола свиток, который принес Клин. Пергамент затрещал в его пальцах.
— Этот… договор, — процедил он, с трудом подбирая слова. — Я должен его рассмотреть. Любые соглашения, касающиеся этой земли и… тебя, требуют моего одобрения.
Он снова пытался вернуть себе контроль, утвердить свою власть. Но что-то изменилось. Я больше не была его бесправной подопечной.
— Это мой дом, Дарек, — сказала я тихо, но твердо, впервые назвав его по имени без титула. — И мое деловое соглашение. Твоего одобрения не требуется.
Он замер, пораженный не столько моими словами, сколько спокойной силой в моем голосе. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.
Клин, почувствовав, что напряжение достигло предела, медленно поднялся.
— Мое дело здесь сделано, леди Оливия, — сказал он, вежливо кивнув мне. — Совет Клана будет ждать вашего ответа.
Он бросил на Дарека короткий, почти сочувственный взгляд, развернулся и вышел, не дожидаясь дальнейшего развития событий. Он ушел, оставляя нас одних.
Дверь за ним тихо хлопнула. Мы остались вдвоем на кухне. Дарек стоял, сжимая в руке мой договор о «независимости», и смотрел на меня. В его глазах полыхала ревность, ярость, уязвленная гордость и, впервые, растерянность. Он наконец увидел во мне равную. И понятия не имел, что с этим делать.
Следующие пару дней мы жили в странном, шатком мире. «Холодная война» закончилась, но мир так и не наступил. Однажды за завтраком, который мы по-прежнему проводили в почти полном молчании, он вдруг нарушил его.
— Тот изгой… Клин, — начал он, не поднимая глаз от своей тарелки. — Он часто здесь бывает?
Вопрос был брошен небрежно, но я уловила в нем стальные нотки. Это была не праздная беседа.
— Он приходил дважды, — спокойно ответила я, намазывая медом кусок хлеба. — Первый рассказал про пожирателя, второй — принес официальный ответ от своего Клана.
— И ты ему доверяешь? — он все-таки поднял на меня взгляд, и в его глазах полыхнул холодный огонь. — Этому отребью, которое вышвырнули из приличного общества?
— Меня однажды тоже вышвырнули из приличного общества. Да, пожалуй, я ему доверяю больше, чем иным лордам.
Его челюсти сжались. Он ничего не ответил, но я видела, как напряглась его рука, державшая вилку. Моя маленькая шпилька достигла цели. Он резко отодвинул тарелку и вышел из-за стола, бросив на ходу:
— Я буду в лесу, проверю посты. Не выходи из дома.
Эта хрупкая, но все же спокойная жизнь была прервана на третий день. Я как раз была в своей лаборатории, с любовью протирая влажной тканью стеклянный колпак над подрастающими Лунными Светляками, когда услышала внизу шум. Не крики, не звуки борьбы. А просто тяжелые, торопливые шаги нескольких человек и короткие, отрывистые команды. Мое сердце пропустило удар.
