Он впервые говорил о своем прошлом. Он приоткрыл крошечную щелочку в своей броне, и я увидела за ней не всемогущего лорда, а просто мужчину, который когда-то был мальчиком и любил свою маму.
— Наверное, ты очень на нее похож, — тихо сказала я.
Он горько усмехнулся.
— Нет. Я — копия отца.
Он замолчал, и я не смела его расспрашивать.
В разгар нашего отдыха явился воин с донесением. Никаких новых нападений. Никаких следов. Пожиратель словно растворился в лесу, после нападения на отряд.
— Он затаился, — мрачно заключил Дарек, выслушав отчет. — Знает, что мы его ждем. Набирается сил.
Эта новость снова вернула в дом напряжение. Невидимая угроза была страшнее открытого боя. В тот вечер я почувствовала озноб, то ли от сырости, оставшейся после недавних дождей, то ли от нервов. Я сидела, кутаясь в шаль, и пыталась читать при свете свечи.
Дарек, наблюдавший за мной из своего кресла, молча встал. Он подошел к большому сундуку, где хранились присланные им же вещи, и достал оттуда тяжелое меховое покрывало. Он подошел ко мне сзади. Я замерла, чувствуя его приближение.
Он осторожно, почти невесомо, накинул его мне на плечи. Его пальцы на одно короткое, бесконечное мгновение коснулись моих плеч сквозь ткань платья.
Этот мимолетный контакт был подобен удару молнии. По всему телу прошла горячая волна, и я ахнула, почувствовав внутри отчетливый, сильный, радостный толчок.
Дарек не отошел. Он остался стоять за моим креслом, и я чувствовала его тепло, его дыхание.
— Пожиратель не сможет к тебе даже приблизиться, — пророкотал он мне на ухо. — Я не позволю.
Он вернулся в свое кресло. Я сидела, закутавшись в мех, пропитанный его запахом — запахом озона, силы и чего-то еще, неуловимо личного.
Он больше не боролся со своими чувствами. Он начал действовать, исходя из них, — неуклюже, по-своему, но искренне.
Внезапно тишину разорвал шум.
Сначала донесся далекий, неясный гул со стороны деревни, который быстро перерос в громкие, торжествующие крики. Мрак, дремавший у моих ног, вскочил, шерсть на загривке встала дыбом, но он не зарычал, а залился громким, взволнованным лаем, бросившись к двери.
Дарек обернулся от окна, его тело мгновенно подобралось, превратившись в натянутую пружину.
— Оставайся в доме, — бросил он, направляясь к выходу.
Но я уже была на ногах. Страх последних дней сменился жгучим любопытством и предчувствием развязки.
— Там мои соседи, Дарек. И, кажется, ваши воины. Я иду с тобой.
Я не ждала его разрешения, просто пошла следом. Он на мгновение замер, но, увидев мою решимость, лишь сжал челюсти и ускорил шаг, позволяя мне держаться в шаге позади него.
Чем ближе мы подходили к окраине деревни, тем громче становился шум. На поляне, ярко освещенной десятками факелов, творилось нечто невообразимое. В центре, опутанный светящимися магическими цепями, на земле лежал Пожиратель. Вблизи он был еще более омерзителен: огромное, иссохшее тело, похожее на мумию ящера, и длинные когтистые лапы, бессильно скребущие землю.
Вокруг него стояли воины. И я с изумлением увидела, как дисциплинированные гвардейцы Дарека стоят плечом к плечу с хмурыми, бородатыми изгоями Клина. Один из воинов Клана с усмешкой хлопнул по плечу гвардейца, и тот, вместо того чтобы отстраниться, коротко кивнул. Они сделали это вместе. Жители деревни, не решаясь подойти близко, кричали слова благодарности и тем, и другим.
К нам подошел капитан воинов Дарека.
— Милорд. Мы поймали ее. Отряд мастера Клина выследил ее и загнал в ловушку в старом овраге. Мы ударили одновременно.
Дарек молча кивнул, его взгляд скользнул по фигурам изгоев.
Клин, отдававший распоряжения своим людям, заметил нас и подошел. Он выглядел уставшим, но довольным.
— Леди Оливия, — он кивнул мне с тенью своей прежней улыбки. — Кажется, вечерние прогулки снова входят в моду.
В этот момент я поняла, что должна это сделать. Здесь и сейчас. Я достала из кармана свернутый пергамент, который подписала еще прошлым утром.
— Мастер Клин, — сказала я громко и четко, чтобы слышали стоявшие рядом. — Вот наш договор.
Я протянула ему свиток. Клин на мгновение замер, а затем торжественно, двумя руками, принял его у меня.
Я почувствовала, как за спиной похолодало. Дарек не проронил ни слова, но я видела, как его взгляд впился в свиток, переходящий из моих рук в руки Клина. Его лицо превратилось в непроницаемую гранитную маску, но в глубине темных глаз полыхнула ревность — острая, как осколок льда.
Клин, с благодарностью кивнув мне, отошел к своим людям. Воины Дарека начали сворачивать посты наблюдения. Опасность миновала, и причина его присутствия в моем доме испарилась.
Когда мы шли обратно по тропинке, я нарушила молчание первой.
— Кажется, все закончилось, ты можешь вернуться к своим важным делам, милорд, — произнесла я, намеренно придавая голосу прохладную, официальную нотку. — Замок и владения наверняка требуют вашего неусыпного внимания.
Намек был прямым, как стрела.
Он остановился, заставив и меня встать. Ночь была тихой, пахла дымом факелов и облегчением.
— Да, — медленно произнес он, и его плечи, до этого напряженные, слегка опустились. — Непосредственная угроза миновала. Мои люди отправятся в замок, они заслужили отдых.
Он помолчал, окинув взглядом мой дом, а затем перевел на меня прямой, нечитаемый взгляд. В нем не было и тени неловкости.
— Однако я останусь до утра, — произнес он непреложный факт.
Я замерла, уперев руки в бока. Моему возмущению не было предела.
— Простите, милорд? — переспросила я, придав голосу как можно больше яда. — На каком основании? Кажется, моя скромная обитель больше не нуждается в защите вашего уровня.
Он даже бровью не повел. Его лицо оставалось абсолютно серьезным, словно он излагал детали военной кампании.
— Еда в моем замке в последнее время, — он на мгновение задумался, подбирая слово, — неудовлетворительна.
Я моргнула, не веря своим ушам.
— Что, простите?
— Твоя… стрепня, — продолжил он тем же официальным тоном, — мне больше нравится. Завтрак у тебя, перед долгой дорогой, будет более… верным решением.
Я смотрела на него во все глаза. Могущественный дракон, только что заявил, что остается у меня, потому что его личные повара плохо готовят. Это была самая нелепая, и самая восхитительная причина, которую я когда-либо слышала. Весь мой гнев и напряжение как рукой сняло. Я почувствовала, как уголки губ дрогнули, и мне стоило огромных усилий сохранить серьезное выражение лица.
— Неудовлетворительна, милорд? — переспросила я с деланным сочувствием. — Какая трагедия. Должно быть, ваши повара совершенно отбились от рук из-за вашего частого отсутствия.
Он проигнорировал мою иронию, лишь коротко кивнув.
— Я подниму этот вопрос по возвращении.
— Что ж, — я театрально вздохнула. — Боюсь, мои скромные сырники могут не соответствовать высоким стандартам лорда Райвена, но раз уж в замке вас ждет голодная смерть, я не могу выгнать вас на ночь глядя. Это было бы не гостеприимно.
На этот раз в уголке его губ на долю секунды мелькнула тень улыбки. Он ее тут же подавил, но я успела заметить.
— Я буду удовлетворен, — отчеканил он.
Он развернулся и первым пошел к дому, оставив меня наедине с ночным небом и желанием расхохотаться в голос. Этот невозможный, высокомерный, гордый дракон, оставался еще на одну ночь.
27
Вечер после поимки Пожирателя был не похож на все предыдущие. Победный гул в деревне стих, сменившись тишиной мирной, уставшей ночи. Воины Дарека и изгои Клина разошлись, оставив после себя лишь запах дыма от догоревших факелов и ощущение звенящей, выстраданной безопасности. Напряжение, которое так долго висело между мной и Дареком, тоже ушло. Оно не просто испарилось — оно сгорело в топке событий последних дней, оставив после себя странную, хрупкую близость.
