Статус: Само собой - Клинок системы (СИ) - Flow Ascold

— Поход завершён, — произнёс Дир, и двух первых слов хватило, чтобы барабаны умолкли. — Орда разворачивается. Гонцов — в Домен и в Дракорию. Пусть союзники знают, что пришло в наши земли, и пусть готовятся сами. Всё, что степь нам сегодня отдала, бросить здесь. Идём налегке. Доклад о продвижении врага мне каждый час. Перевести все крепости в боевое положение, трубить сбор воинов в каждом городе. И слова Каргада… — Дир поднял свёрнутые листы над головой, показывая их строю, — разослать терминалами каждому коменданту и каждому вождю. Эти строки оплачены гарнизоном Дир’Колла сполна. Пусть орда знает, что прибыли безголовые.

Он в последний раз оглянулся на разбитый стан, ради которого орда пересекла половину степи, и спустился с возвышения к варгам. Новая угроза — это вызов его власти, и он обязан с ней справиться своими силами. Да и новые союзники должны помочь. Пусть их союз и был заключён против Часовых, Срыв — это то, что угрожает им всем, потому как земли людей и драконидов довольно близки к месту прорыва. Так что им в любом случае придётся помочь, хотят они этого или нет.

Глава 15

До собственной кровати я добрался далеко за полночь. Народ расходиться не спешил: у каждого были вопросы, а вот ответы не всегда находились. Когда голова закипела даже у Имирэна, а у Брячедума закончились все припасённые в гостиной настойки, думать уже было нечем. Мы все слишком вымотались. И я не исключение. Голова за день распухла на фоне новостей о сестре, богах и мировых заговорах у меня осталось одно приземлённое желание — упасть в кровать.

Нормальная подушка после месяца дороги ощущалась минимум легендаркой. Я рухнул лицом в неё и уснул быстрее, чем успел набросать план на завтра. Для человека, у которого в голове по ночам обычно бушует мозговой штурм, это показательно.

Разбудили меня солнце и подозрительная тишина. Половина кровати, которую по утрам обычно оккупирует белохвостое чудо, пустовала. Маши тоже не было: у неё всегда хватало своих дел.

«Ты где?» — потянулся я по ментальной связи к Алисе.

«В ресторане! — бодро отозвалась Алиса. — Провожу проверку, как обещала. И знаешь что? Они опять химичили! Сливки не те, специи заменили… Так что у нас тут идёт следствие, и, думаю, без жертв в этот раз не обойдётся. Всё, не отвлекай меня! Я до крылышек гусиных добралась… Очень плохо ощипали. Капец им…»

Н-да… Раскаяния и извинения в этот раз явно не прокатят. Но сочувствовать поварам не буду. Сами виноваты: нечего было экономить на богине, у которой на кухне и гусях особый пунктик. И в первую очередь достанется шефу, что допустил всё это безобразие. Чувствую, Графу пора нового искать…

Вчерашнее предчувствие, к слову, тоже никуда не делось. Как-то всё слишком тихо и гладко… А это звоночек. Опыт подсказывает, что тревожные вести просто не успели до нас добраться. Однако, что делать, я знал теперь наверняка.

Выспавшись и распределив по полочкам задачи по степени важности, принялся за те, что находятся на вершине списка. И первым пунктом значатся доспехи. Торопить Бряча, конечно, бесполезно, это я вчера уяснил. Но взглянуть своими глазами на то, ради чего гном ест и спит в кузне, мне никто не запрещал.

Позавтракав, размявшись и приведя себя в порядок, а то оброс как абрикос, отправился к Брячу в гости. Кузница стояла на краю двора и пыхала жаром даже через распахнутые двери. Алиса появилась рядом на полпути, довольная и румяная. Судя по её лицу, вещественные доказательства с кухни были конфискованы лично и в полном объёме, а все виновные — найдены и наказаны.

— Ревизия прошла успешно? — поинтересовался я.

— Более чем! — пристроилась она к моему шагу. — Виновные раскаялись, рецепты восстановлены, ресторан закрыт на день для устранения недостатков. Шеф-повар выбросился со второго этажа и ловко сбежал, но я на месте нашла его помощника и сделала его новым шеф-поваром. Добавила, что теперь его жизнь в его руках. И окно велела починить. А ты куда? В кузню?

— Да. Пора глянуть, на что там львиная доля твоей божественности ушла.

— Отлично, я с тобой. Заодно глянешь, как я трудилась. Оценишь мой труд!

— Твой? Мне почему-то думалось, что там Бряч потеет.

— А куёт он из чего, по-твоему? — Хвост возмущённо хлестнул воздух. — Пока некоторые шлялись по демоническим землям и дрыхли в чужих дворцах, я трудилась не покладая лапок! Все старые запасы артефактов давно переплавлены. Все! До последней ржавой железки! Так что материя в этой кузне моя. И прошу обращаться с ней уважительно, — пригрозила Алиса мне пальчиком.

Ну да, конечно, лапки у неё… Если что-то пойдёт не так, сразу же запоёт: «Но у меня же лапки!» А как этими лапками гусей в промышленных масштабах с кухонь королевских таскать, так проблем нет.

Но в целом я даже не думал спорить. Всё, что она сказала, — истина. Кроме разве что её уничижения моих собственных достоинств, мол, я там «шлялся». А то, что я при этом был её таксистом личным, почему-то умалчивается. Если это так просто, могла бы сама рядом походить, своими «лапками».

Внутри кузница была привычной лишь наполовину. У горна лежали обычные заказы: подковы для местных стражников и их лошадей, скобы, пара наконечников для дружины. Может, даже не Брячедум всё это делал, а кто-то из помощников. Дальний угол Бряч отгородил цепями, завесил тканью, и вот за ними законы этого мира взяли выходной…

Над каменным постаментом парила груда первородной материи. Висела без опор, без магических кругов и вообще без малейшего уважения к гравитации. Серо-жемчужная масса размером с добрую бочку, аморфная, с медленно текущей поверхностью, на которой глаз не находил ни единой зацепки: системное меню молчало, оценке эта материя не поддавалась.

Я обошёл постамент по дуге. Лет десять назад на Земле за рассказы о подобном экспонате дали бы нобелевку. Или смирительную рубашку… Тут уж как повезёт с доказательствами.

Брячедум вынырнул из-за перегородки с булькавшими настойками.

— Ну не готово ещё! Чего пришёл? Поглазеть? — насупился он, спешно прикрыв шторкой своё второе по важности хобби.

— Ага! — улыбнулся я.

Раз гном хмурится, значит, всё в порядке.

— Ну… Это… Смотри, раз пришёл. Только руками не лезь и под локоть не болтай. Здесь спешка убьёт всё, что я успел сделать.

— Уже понял, что тут монастырь со своим уставом. Просвети темноту: почему она висит и почему Система не реагирует?

— Потому что это не металл, парень, и не камень. Это вообще не материал в том смысле, к которому ты привык. Системным его назвать тоже не выйдет. Он на одном уровне с богами и их замыслами, их силой. Просто не подчинённый ничьей воле. Пока что не подчинённый… Мы над этим работаем. — Бряч подошёл к материи и остановился в шаге от неё. — Первородная материя живёт по другим законам. Жар ей безразличен, холод тоже. Молот об неё можно расплющить, зачарованный инструмент — затупить. Она не подчиняется миру. Она подчиняется душе.

— Душе? — покосился я на гнома. — Твоей, надеюсь?

— Моей, — постучал он кулаком по груди. — Божественность Вулкара даёт право прикоснуться. А дальше уже всё зависит от силы духа. Чем её больше, чем крепче душа и выше страсть к созиданию, тем лучше получается работать. Каждый удар здесь наносится духом, а не рукой. Материя слушает, что задумала душа, и принимает задуманную форму. Соврёшь себе, поторопишься, впустишь дурную мысль — и труд недель рассыплется. Поэтому здесь нельзя спешить. Совсем нельзя. Полная синергия мастера и материи — иначе никак.

— А если душа задумала дурное? — не удержался я.

— Тогда мастер получит дурное, — хмыкнул Бряч в бороду. — Материя не судья. Она — зеркало. Одно дело клепать легендарки, второе — мистериумы из величайших материалов этого мира. И совсем иное лепить что-то особенное из первородной материи. Тут даже Вулкар считает за честь приложить к созданию собственную божественную душу. Но важно не развалить то, что начали… Так что мы сперва полностью на словах прорабатываем каждую деталь, каждый элемент.