Жрец Хаоса. Книга ХI (СИ) - Борзых М.

Моё появление с окровавленным телом на руках в лучах обеденного Карпатского солнца заодно с громогласными трубными фанфарами не осталось незамеченным. Ко мне рванули все. Наверное, и Шанталь бы сделала то же самое, если бы не продолжала лежать в своём лекарском сне. Мясников и вовсе тёр глаза, видимо, отсыпаясь после затрат сил на бабушку.

— Мать твою, нашёл-таки! — сразу же отреагировала княгиня Угарова, первой узнав императрицу.

Бабушка даже в темноте выглядела привидением самой себя, но с улыбкой едва ли не до ушей.

— А с вами у меня будет отдельный разговор, Елизавета Ольгердовна. Ещё раз устроите подобное, боюсь, могу не успеть вытащить вас с того света.

— Ну жива же, — хмыкнула княгиня. — И ещё один уровень владения взяла. Я девятка, полновесная!

— Тьфу, — сплюнул я. — Вроде бы не ребёнок, а ведёте себя как подросток.

— Кажется, кто-то здесь поменялся местами, — хохотнула Эсрай, наблюдая нашу размолвку с бабушкой.

— Ладно, Мария Фёдоровна обождёт. Тем более, там не всё так просто. Сперва нужно принца подлечить.

Я отложил в сторону императрицу, за которую тут же взялась Эльза, и вынул из пространственного кармана поблёкшую, практически безжизненную окровавленную тушку феникса, истыканную стрелами и напоминающую сейчас больше дикобраза, чем птичку. Тут уж приличным высказываниям места не осталось.

— Кто его так? — спросил Фёдор Михайлович, проводя диагностику.

— Император Австро-Венгерской империи.

— Вот петух гамбургский! Будет война, — сразу же отреагировала бабушка.

— Будет, как не быть, — согласился я, заодно выгружая рядом кое-какой личный запас алхимии для сюзерена. Ведь Мясникову и так пришлось изрядно потратиться на бабушку, если его спать уложили. — Должны же Орциусы нам отомстить за смерть своего императора.

У бабушки глаза раскрылись едва ли не на половину лица:

— Это ты его?..

— Нет, боги упаси! Она! — я указал пальцем на императрицу. — Горло перегрызла.

Я заметил, как на Марию Фёдоровну с уважением покосились и богиня, и княжна, и княгиня. Признаться, у меня и самого после пережитого уважения к ней прибавилось. Если до этого я признавал в ней только государственного деятеля, умудрившегося не просрать огромную страну после смерти мужа и игравшую в противовес на политических интересах, сохраняя империю для сына, то сейчас она ещё и как мать заработала в моих глазах непререкаемый авторитет. Не ворона — волчица. Только те так защищают своих детёнышей.

— Юра, — тихо обратилась ко мне Эльза, вскинув обеспокоенный взгляд. — А ты знаешь?.. В курсе?..

Я приложил палец к губам Эльзы, и та опустила веки, поняв, что не стоит распространяться. В то время как Мясников был полностью занят принцем, вливая в него собственные силы и постепенно избавляя от стрел феникса. Однако лекарь всё больше хмурился.

— Что не так, Фёдор Михайлович?

— У него резерв не просто пуст — он даже не на донышке, — пояснял лекарь, утирая пот. — Плюс отток жизненных сил дикий. Хорошо, что он фениксом застрял в обороте. Человеком уже бы умер. Для того чтобы запустить регенерацию в этой ипостаси, нужна родственная стихия, а он у нас огневик. Где я найду что-то похожее? Кто сможет его согреть посреди океана? Ему огонь нужен, и как можно больше, высокая температура.

Я покосился на девицу Зислангов, которая, судя по отчёту Инари, явно имела в собственной ипостаси нечто, касаемое магии земли и огня. Не то магма, не то что-то подобное. Температура там была будь здоров.

— Будет вам согревание. Укладывайте его поверх девицы.

На меня тут же удивлённо посмотрели три пары женских глаз.

— Когда я говорю «укладывайте» — значит, укладывайте! — рявкнул я.

Мясников последовал моему указанию, пытаясь сдвинуть феникса за крылья. Вот только эта птичка была очень немаленькой, и сдвинуть её даже всем вместе было практически нереально. Тем более у меня резерв был ненамного полнее, чем у самого принца.

— Феникс с ним, — оставил я бесполезные попытки. — Тащите девицу сюда и укладывайте её поверх на манер одеяла. А я пошёл договариваться.

Глава 18

Ознакомившись с досье Инари, я пришёл к выводу, что в лице Шанталь Зисланг мне досталась относительно трезвомыслящая девица, отчасти лишённая непомерной аристократической спеси благодаря своему шаткому положению в клане. Конечно, высокородного воспитания это не отменяло, но давало надежду, что мы придём к консенсусу. Правда, я был абсолютно уверен, что процесс установления оного ей не понравится. На уговоры времени не было. Потому действовать мне придётся жёстко, а местами и жестоко.

Проваливаясь в сон Шанталь, я совершенно не ожидал увидеть её на побережье того острова, на котором мы сейчас находились. Она лежала, распластавшись на чёрных камнях, в одной ночной рубашке чуть ниже бедра. Зрелище, признаться, было приятное, особенно с учётом рыжих волос и зелёных глаз. Сейчас девушка не меняла ипостась ежесекундно и не была испачкана в крови, а потому выглядела вполне миловидной. Мой взор горга рассмотрел даже мелкие веснушки на её лице. Весьма симпатичная особа.

— Что ж, давайте знакомиться Шанталь Зисланг, дочь Альфреда Зисланга и внучка герцога Аларда Зисланга.

От звуков моего голоса девушка вздрогнула и тут же согнула ноги в коленях, подтянув к груди. Вероятно, это был защитный жест. Правда, он лишь задрал подол ночной рубашки, обнажая бёдра. Кажется, мой красноречивый взгляд с чуть приподнятой бровью заставил её усомниться в верности принятого решения.

— Кто вы? — тут же выпалила она, вскочив на ноги, и одёрнула ночнушку, пытаясь максимально прикрыть тело. Неправильная морская змейка обхватила плечи руками, всё ещё пытаясь прикрыть грудь, но выражение её лица приобрело крайнюю решительность. Это хорошо, что не сломалась. Стержень есть.

— Позвольте представиться: князь Угаров, ярл Утгард, Юрий Викторович.

— Откуда вы меня знаете? И откуда вы знаете мою семью? — тут же пошла в наступление Шанталь.

— Ну как же мне не знать вас, если ваша семья старательно пыталась, в результате перекрёстных браков с потомками Утгардов, получить хотя бы одного носителя первостихии нашего рода. И всё для того, чтобы предъявить права на оплот Утгардов на мысе Нордкин. И не стоит, уважаемая Шанталь, пытаться отпираться. Иначе бы почти полтора века у вас не проходили испытания зрелости на крайнем северном побережье Скандинавии.

— Скандинавия — это голландские земля, а мыс Нордкин и вовсе ничей, где хотим, там и проводим собственные семейные сборища, — попыталась вступиться за свой род Шанталь, но сделала это зря. Разговор увильнул в сторону, но вернуть его в нужном направлении для меня не составило труда.

— Вам ли не знать, что нет ничейной земли? Земли либо находится в ведении короны, либо являются родовыми. Вы же, образованная девушка, должны знать, что некоторые древние аристократические рода имеют наследование по крови и силе, и их родовые гнёзда находятся на консервации ровно до того момента, пока на протяжении трёх-четырёх веков кровь либо окончательно не размоется, либо не породит нового сильного представителя. Проще говоря, башня Утгардов находилась на консервации все эти века. А с недавних пор она обрела своего собственного владельца в моём лице. И по дороге, как ни странно, откуда-то появились вы с магическим средоточием моего собственного прапрадеда в груди и умирающая от энергетического кризиса в результате множественных частичных трансформаций. Я надеюсь, вы осознаёте, что я вас спас?

— Я не знаю, кто меня спас. Это был не человек, а прямоходящее существо…

Девица замолчала, стоило мне сменить облик сперва на звериный, а после вновь на человеческий.

— Ещё вопросы есть?

Шанталь резко отрицательно тряхнула головой, отчего её рыжие волосы взметнулись.

— А ещё у меня может возникнуть закономерный вопрос о том, откуда у вас взялось магическое средоточие моего предка князя Ингвара Утгарда. Именно благодаря ему вы прошли проверку башни на «свой-чужой», но эта же сила вас чуть не убила. А ведь мой предок пропал более века назад!