— А вторая половина состава... — Эрэйн сделал тяжелую паузу, и в его глазах мелькнуло отвращение. — Там была кровь, Нортан. В сладкой выпечке была человеческая кровь, обработанная сложнейшими заклинаниями. Скорее всего, это была кровь самой Виты.
Я замер. Внутренний дракон, до этого яростно бивший хвостом, вдруг зарычал с такой первобытной злобой, что в кабинете едва заметно дрогнули стекла.
— Кровь... — процедил я, чувствуя, как ногти впиваются в ладони до боли. — Чтобы мой зверь...
— Именно, — кивнул Кейган, мрачно скрестив руки на груди. — Чтобы твой дракон зацепился за её запах. Чтобы магия крови обманула инстинкты, заставляя твою сущность принять её за истинную пару. Это грязно, Нортан. Это запрещено всеми законами Империи, но это работает. Если бы ты съел хотя бы кусок, процесс привязки запустился бы мгновенно.
В кабинете повисла тяжелая, удушливая тишина. Я переваривал услышанное, мысленно возвращаясь к тому ужину у Эмералдов. К фальшивой улыбке Октавии, к вкрадчивому голосу Мортимера. Они всё просчитали. И если бы не мое обостренное чутье, если бы не память о лаванде и меде, которая жила глубоко в подсознании, я бы сейчас, возможно, уже был их цепным псом.
— Ублюдки, — вырвалось у меня тихое, но полное неприкрытой ненависти слово. — Я разнесу их особняк. Я вытрясу из Мортимера всю его гнилую душу прямо сегодня ночью.
Я уже сделал шаг к дверям, но голос Эрэйна ударил меня, как хлыст.
— Нет, Нортан. Стой.
Я резко обернулся, не веря своим ушам. Император выпрямился, его лицо превратилось в непроницаемую маску правителя, принимающего тяжелое решение.
— Главное заключается в другом, — твердо сказал Эрэйн. — Да, у нас есть доказательства. Мы точно знаем, что в пирожных была запрещенная алхимия. Но мы понятия не имеем, «кто» именно это сделал. Мы не знаем, как это было сварено, где находится лаборатория и кто тот мастер, способный создавать подобные привязки. А потому... я прошу тебя ничего не предпринимать.
Я замер, чувствуя, как кровь шумит в ушах.
— Ничего не предпринимать? — переспросил я, и мой голос упал до опасного рыка.
— В плане клана Изумруда — абсолютно ничего, — отрезал Эрэйн. — С этого самого момента ими займется Кейган. Его ищейки будут вести скрытое наблюдение.
Мои челюсти сжались с такой силой, что скрипнули зубы. Злость, жгучая и неконтролируемая, затопила разум.
Я сделал шаг к императору, забыв о субординации, забыв обо всем на свете. Сейчас передо мной стоял не правитель огромной Империи.
— Как это, Эрэйн?! — рявкнул я, отбрасывая формальности. — Как ты можешь меня об этом просить? Она же Кира! Она твоя сестра! Ты сам знаешь, через какой ад они её заставили пройти! А теперь они пытались отравить меня, чтобы забрать всё! И я должен просто сидеть и смотреть?!
Эрэйн не отвел взгляда. В его темных глазах плескалась такая же бездонная ярость, но она была закована в ледяной панцирь государственного долга.
— Я знаю, Нортан. Я знаю это не хуже тебя, — его голос слегка дрогнул, выдавая истинные эмоции. — И поверь мне, я хочу уничтожить их не меньше твоего. Растереть в пыль за каждую слезу моей сестры. Но нам придется подождать. Если мы ударим сейчас, мы возьмем только Мортимера. Алхимик уйдет. Сеть останется. Они залягут на дно, и мы никогда не выкорчуем эту заразу до конца. Нам нужны все задействованные в этом деле люди.
Я тяжело дышал, пытаясь усмирить бьющегося внутри дракона. Логика Эрэйна была безупречной. Но мое сердце, помнящее тепло Киры и её ночные кошмары, отказывалось это принимать.
— Я не собираюсь жениться на Вите, Эрэйн, — глухо, но абсолютно непреклонно заявил я, глядя в глаза императору. — Как бы ты ни просил. Я не буду играть в эту свадьбу, не буду стоять у алтаря с этой гадюкой даже ради великой цели. Моя пара — Кира. И точка.
Напряженные черты лица Эрэйна вдруг немного смягчились. Он тяжело вздохнул и покачал головой.
— Я и не прошу этого, Нортан. Боги свидетели, я бы никогда не заставил тебя пойти на такое. Душевное равновесие моей сестры для меня тоже важно. Если ты женишься на Вите даже фиктивно, это убьет Киру. Поэтому нет. Свадьбы не будет.
Я вопросительно выгнул бровь, немного остывая.
— Тогда как мы заставим их отступить, не спугнув алхимика? Мортимер уже прислал мне списки гостей. Он прет, как таран.
Кейган, до этого молча слушавший нашу перепалку, едва заметно усмехнулся краешком губ.
— Мы всё обыграем так, Нортан, чтобы они подумали, что их тоже одурачили, — вступил глава тайной канцелярии. — Что они здесь ни при чем, и их гениальный план просто дал осечку из-за непредвиденных обстоятельств.
— Именно, — кивнул Эрэйн, подходя ближе. — Ты официально объявишь, что твоя истинная пара — совершенно другая девушка. Мы пустим слух, что зов крови сработал внезапно, непреодолимо. Мортимер хитер, но он труслив. Когда он поймет, что привязка на Виту не сработала, а у тебя появилась реальная, признанная драконом пара, они испугаются. Они подумают, что зелье дало сбой, или что Кирин дар помог. Эмиралды сами дадут заднюю, чтобы не привлекать внимание к своему провалу.
Я потер подбородок, обдумывая этот план. В нем был смысл, но была и зияющая дыра.
— Они могут не поверить в это, Эрэйн. Изумрудные слишком долго плели эту паутину. Они подозрительны.
— Они могут и не поверить, — спокойно согласился император, и в его голосе зазвучала сталь. — Но открыто больше ничего предпринимать не будут. Как только ты объявишь о другой истинной, любой их шаг против тебя будет расценен как прямое нападение на героя Империи и его семью. Они уедут. Затаятся. Будут пытаться понять, где ошиблись.
Кейган хищно оскалился, похлопав рукой по кожаной папке.
— А мы в это время будем за ними пристально наблюдать. Каждый их шаг, каждый контакт, каждое переданное письмо. Они сами приведут нас к своему алхимику.
Я переводил взгляд с Эрэйна на Кейгана. Двое самых опасных людей в Империи сейчас предлагали мне сыграть в тонкую, многоходовую игру.
Мой зверь всё еще хотел крови прямо сейчас, но разум понимал: ради безопасности Киры, ради её спокойного будущего мы должны вырвать этот сорняк с корнем, а не просто срубить верхушку.
— Хорошо, — наконец глухо произнес я, опираясь на трость. — Я сделаю так, как вы говорите. Я объявлю о другой паре. Но учти, Эрэйн... как только все закончится, ты отдашь мне их.
Я посмотрел правителю прямо в глаза.
— Договорились.
Воздух в кабинете всё еще искрил от повисшего напряжения. Я сверлил взглядом императора, пытаясь смирить бушующего внутри дракона, который требовал немедленной расправы над всей семьей Эмиралдов. Эрэйн выдержал мой взгляд, а затем чуть отвел глаза.
Я заметил, как правитель посмотрел на стоящего у стола Кейгана и едва заметно, коротко качнул головой. Это был безмолвный приказ. Старый, отработанный жест людей, которые привыкли общаться без слов.
Я мгновенно перехватил этот знак. Мои инстинкты генерала взвыли.
— Что еще? — мой голос прозвучал обманчиво тихо, но в нем лязгнула сталь. Я оперся обеими руками о столешницу, нависая над раскиданными бумагами. — Говорите всё до конца.
Кейган Блэквут невозмутимо пододвинул к себе кожаную папку, щелкнул замком и достал из нее плотный, сложенный вдвое лист пергамента. Он не стал его разворачивать, а просто скользящим движением пальцев пододвинул по полированному дереву стола прямо ко мне.
— Это для тебя, Нортан, — ровным, лишенным эмоций голосом проговорил глава тайной канцелярии.
Я не спешил брать бумагу. Мой взгляд метнулся к Эрэйну. Император отступил на шаг, прошел к огромному окну моего кабинета и, развернувшись, тяжело оперся поясницей о широкий подоконник. Он скрестил руки на груди, глядя на меня с мрачным пониманием.
— Я прекрасно понимаю, Нортан, что тебе нужно куда-то выместить свою злость, — произнес Эрэйн, и в его тоне прозвучали нотки не правителя, а просто мужчины. — Твой внутренний зверь рвет тебя на части, и если ты не спустишь пар, ты можешь наделать ошибок. Как мы уже решили, основную семью Эмералд сейчас трогать нельзя. Они нужны нам спокойными и уверенными в своей безнаказанности.
