Мое сердце пропустило удар, а затем забилось с болезненной, бешеной скоростью. Мою девочку, запертую в темном сыром подвале, измученную и истощенную, накачали гадостью. Они влили в неё этот «яд», подавляющий волю, чтобы заставить её инстинкты признать истинным этого жалкого труса. И чтобы уже через него пользоваться магией Киры.
Я глухо зарычал, схватил Дариана за горло и прижал к каменной стене, приподняв над землей.
— Что было дальше?! — рявкнул я ему прямо в лицо.
— Она... она испугалась! — прохрипел лорд, отчаянно царапая мои пальцы, закованные в кожу. — Был всплеск магии! Какая-то суета, крики! Я ничего не понял сначала. Но потом... потом…
Я чуть ослабил хватку, позволяя ему сделать судорожный вдох.
— Я увидел, как её уводят. Точнее, утаскивают. Кассиан потащил её вниз. Я понял, что девочку держат взаперти. В каком-то подземелье, словно дикого зверя.
Он зажмурился, по его лицу текли слезы вперемешку с кровью.
— Почему ты не пошел в стражу? Почему не сообщил в тайную канцелярию?! — мой голос дрожал от сдерживаемой ярости.
— Они пригрозили мне! — истерично взвизгнул Дариан. — Мортимер... он страшный человек. Он сказал, что если я хоть слово кому-то пискну, если хоть одна собака узнает о том, что я видел — он уничтожит весь мой род. Сотрет мою семью в порошок, а меня заставит гнить в сточной канаве! Он сказал, чтобы я заткнулся и исчез!
Он всхлипнул, выглядя как жалкое ничтожество.
— Я ведь даже не должен был быть её мужем в полном смысле этого слова, — вдруг пролепетал он, пытаясь оправдаться. — Я подслушал... разговор советника Мортимера и леди Октавии, там, в коридоре, пока ждал.
Я замер, мое внимание мгновенно сфокусировалось на его словах.
— Что ты слышал? Говори слово в слово.
Дариан судорожно облизал разбитые губы.
— Они спорили. Октавия говорила, что зелье слишком нестабильно. Что девочка слишком сильна. Её дар пугал их до одури. Они боялись, что она выйдет из-под контроля, что однажды она перестанет подчиняться и убьет их всех. Им нужен был рычаг давления.
Он посмотрел на меня с жалким подобострастием.
— Им не нужен был нормальный зять. Им нужен был кто-то слабый. Кто-то вроде меня, по уши в долгах и кто будет молчать. Они хотели привязать её ко мне алхимией, чтобы я стал её слабым местом. Рычагом давления. Они знали, что если она будет считать меня своим истинным, то её можно будет шантажировать или манипулировать ею. Я должен был стать её поводком. Как я понял Серафина и Кассиан хотели продать дочь в пользование Эмиралдам. И те придумали такой план. Все ради использования дара той девочки.
Меня замутило от степени их мерзости.
Родители Киры продали ее. Эмералды купили живого человека, словно вещь, и они же хотели превратить саму суть истинности, священный дар богов, в инструмент шантажа. Они хотели использовать привязанность Киры, чтобы держать её в рабстве вечно.
Я смотрел на Дариана, и во мне не осталось даже злости. Только ледяное, безграничное омерзение.
— И ты согласился на эту роль, — тихо произнес я.
— Я не знал всех деталей! Я испугался! — заскулил он. — Тем более там ничего не вышло! Сделка провалилась. Девчонка оказалась сильнее, чем полагали Эмиралды. И мне приказали исчезнуть!
— Ты оставил Киру в опасности, — мой голос прозвучал как приговор. Я перехватил его за грудки, глядя в пустые, трусливые глаза. — Ты знал, что она находится в беде. Ты видел все. Ты слышал, что её накачали зельем и хотят использовать как оружие. И ты просто повернулся спиной. Ты бросил беззащитную девочку с этими монстрами, чтобы спасти свою жалкую шкуру.
— Прошу вас... — прошептал он, но я уже не слушал.
— Ты знал о подлости и поступил как последний трус.
Я коротко размахнулся. Мой кулак, в который я вложил всю свою ненависть и презрение, с сокрушительной силой врезался ему прямо в лицо.
Дариан мгновенно обмяк, его глаза закатились, и он мешком осел на грязный пол. На этот раз он не придет в себя еще очень долго.
Я тяжело дышал, разминая окровавленные костяшки пальцев. Ярость, которая сжигала меня изнутри, нашла свой выход, но легче не стало. Теперь я точно знал, на что способны Эмералды.
И я знал, что простая смерть для них будет слишком легким наказанием.
На мое плечо легла тяжелая, уверенная рука. Я знал, кто именно подошел ко мне со спины. Только Кейган Блэквут умел передвигаться так бесшумно, сливаясь с тенями.
— Я обещаю тебе, Нортан, что мы разберемся с кланом Изумруда, — тихо, но с ледяной, стальной непреклонностью проговорил глава тайной канцелярии, глядя на окровавленное, бессознательное тело на грязном полу. — Со всей семьей Эмералдов. Ты еще получишь шанс лично увидеть их полное падение.
Я медленно, шумно выдохнул, заставляя своего внутреннего дракона отступить, разжал побелевшие кулаки и коротко кивнул.
— Хорошо.
Повинуясь едва заметному жесту Кейгана, из густых теней амбара бесшумно выступили несколько крепких фигур в темных плащах.
Это были его «тени» — лучшие оперативники спецслужб. Они слаженно, без единого лишнего звука подхватили обмякшее тело Дариана под руки и потащили к выходу.
— Дальше мы сами, — проговорил Блэквут, провожая своих людей профессиональным, холодным взглядом.
Я же сразу направился к Кире.
Глава 42
Кира
Солнечный луч, робко пробившийся сквозь неплотно задернутые занавески, скользнул по моему лицу, заставляя медленно вынырнуть из глубокого, безмятежного сна.
Я не спешила открывать глаза. Впервые за долгие годы мне хотелось продлить это мгновение утреннего пробуждения, растянуть его, впитать каждой клеточкой тела.
Я лежала на спине, крепко сжимая в руках сбившееся одеяло, и глупая, совершенно счастливая улыбка сама собой расцветала на моих губах. Мне было так легко. Так невероятно, ослепительно тепло.
Моя кожа до сих пор хранила фантомные прикосновения Нортана. Я всё еще чувствовала тяжесть его больших, горячих ладоней на своей талии, помнила властный, но такой нежный скользящий путь его губ по моей шее.
Стоило мне только сделать вдох, как легкие наполнялись его запахом — терпким ароматом хвои и морозного ветра, который намертво въелся в ткань моей подушки.
Я приоткрыла глаза и уставилась в белый потолок, чувствуя, как сердце сжимается от переполняющей его нежности.
Я любима. И я больше не одна.
Невольно мои мысли скользнули в прошлое, и от контраста по спине пробежал легкий озноб.
Я вспомнила ту страшную ночь неделю назад, когда решилась на самый отчаянный шаг в своей жизни.
Вспомнила, какой разбитой, пустой и абсолютно мертвой внутри я себя чувствовала, когда стирала память генерала.
Каждый блок, который я возводила в его сознании, отрывал кусок от моей собственной души.
Я была уверена, что это конец. Что, пожертвовав своим единственным шансом на счастье ради его собственного счастья, я просто исчезну.
Растворюсь, останусь всеми забытой тенью, чьим единственным уделом будет тихое существование вдали от столицы и чужих глаз.
Я была готова нести этот крест в полном одиночестве, уверенная, что никому в этом огромном мире нет до меня дела.
Как же сильно я ошибалась.
Оказалось, что я нужна. Нужна своему брату Эрэйну, который поднял всех ищеек, чтобы найти меня и, если бы ни Виола, то продолжал изводить свои ведомства.
Оказалось, что я нужна Грейс. Она не отходила от меня ни на шаг в те черные дни, когда я металась в лихорадке после магического истощения и переживаний.
Она вытирала мне лоб, поила отварами, плакала у моей постели и именно она, тайком, написала письмо Виоле.
И Виола приехала. Некоронованная императрица, сидела у моей кровати, гладила меня по голове и поила с ложечки.
За эти короткие дни я получила от этих женщин столько заботы и тепла, что мое заледеневшее сердце начало оттаивать.
Эта любовь была совершенно новой для меня. Наверное, именно так должна выглядеть настоящая материнская любовь — всепрощающая, защищающая, безусловная.
