Я никогда не знала её.
Моя родная мать продавала меня, как товар. Я понятия не имела, каково это быть кому-то дорогой просто так. Осознание того, что вокруг меня есть люди, которым я не безразлична, наполняло меня силой.
И, самое главное... был мужчина, который любил меня.
Я подняла руку, любуясь тем, как солнечный свет играет на гранях сапфира. Я вернула на палец кольцо, которое мне подарил мой генерал.
Когда Нортан ворвался в этот дом, когда его память вернулась, разрушив мои ментальные щиты, мне было до одури страшно.
Всё происходило слишком быстро. Его признания, его напор, его абсолютная, непоколебимая уверенность в том, что я принадлежу ему. Я, привыкшая прятаться, привыкшая быть тенью, пугалась этой стремительности.
Мне казалось, что мы должны подождать, всё обдумать, дать чувствам время...
Но Нортан посмотрел на меня своим тяжелым, серьезным взглядом и сказал то, что навсегда врезалось в мою память.
«Война показала мне, что нужно жить здесь и сейчас, Кира», — его низкий голос до сих пор звучал в моей голове. «Там, на границе, я чуть не умер, чудом остался жив. Я больше не хочу откладывать жизнь на потом. Я знаю, чего хочу. Я хочу тебя. И я абсолютно уверен, что мы — истинная пара».
Тогда я не поверила. Точнее, я боялась поверить.
Я слушала его категоричные, рубленые фразы и думала, что он просто ослеплен благодарностью за исцеление, или страстью, или чувством долга.
Ведь если мы истинные... почему я не чувствую той самой легендарной связи? Почему мое нутро не откликается на зов его крови так, как описывают в древних легендах?
Я перевернулась на бок, подтянув колени к груди, и задумчиво посмотрела в окно. Зеленые листья яблонь тихо шелестели на ветру.
Вчера Нортан рассказал мне о зелье, которое Изумрудные подлили в его еду. Алхимическая дрянь, подавляющая волю и создающая фальшивую привязанность. И меня они тоже опоили…
Их зелье ломало волю и искажало истинность. Наверняка из-за этой химии, намертво въевшейся в мою кровь, мой организм теперь просто не способен почувствовать настоящую связь. Мои инстинкты были отравлены, выжжены искусственными препаратами!
А ведь еще есть мой ментальный дар. Всю свою сознательную жизнь, каждую секунду, проведенную в подвале, я привыкла жестко себя контролировать.
Я выстроила в своей голове такие железобетонные бастионы, чтобы не сойти с ума от боли и страха, что, возможно, эти самые бастионы теперь блокируют истинность. Я просто не умею отпускать контроль. Я не позволяю себе полностью раскрыться даже перед самой собой.
И тут меня озарило. Храм.
Древний Драконий Храм. Место, где бьют первозданные источники магии, где сама суть нашего мира очищает души и срывает любые маски.
Если на мне остались следы зелья Изумрудных, или если мои собственные ментальные блоки мешают нашей с Нортаном связи проявиться... Храм поможет.
Возможно, обряд сожжет эту алхимическую грязь и расставит всё по своим местам. Поможет мне разобраться в себе?
Я не могу просто сидеть здесь и ждать, пока Нортан рискует головой в столице. Я должна сделать шаг навстречу нашей судьбе. Я должна быть уверена, что смогу стать для него полноценной истинной, а не просто сломанной девочкой, которую нужно вечно спасать и защищать.
Решимость горячей волной прокатилась по венам. Я откинула простыни, быстро поднялась с постели и накинула на плечи легкий халат. Пальцы привычно коснулись холодного сапфира на руке.
Не теряя ни минуты, я направилась к выходу из спальни. Мне жизненно необходимо было поговорить с Виолой, а потом и с Нортаном.
Но когда я прибежала вниз — там никого не было. На столе была лишь записка, что они прибудут вечером.
Весь день я не находила себе места. И даже когда обе женщины приехали они не дали мне сказать и слова, пока не накормили.
И вот мы сидели на веранде, наслаждаясь терпким вишневым чаем. Золотистые лучи заходящего солнца путались в ветвях старых яблонь, отбрасывая на деревянный пол причудливые, вытянутые тени.
Я грела озябшие пальцы о горячий фарфор чашки, то и дело бросая короткие взгляды на сверкающий сапфир на моем безымянном пальце.
Виола изящно опустила свою чашечку на расписное блюдце. Ее взгляд, обычно строгий, проницательный, сейчас казался задумчивым и почти домашним.
— Я вижу, что ты хочешь что-то спросить…
— Да…
И я спросила ее о Храме и о связи, рассказав обо всем.
— Может ли истинность восстановиться после все того, что со мной происходило?
— Знаешь, Кира, в столице сейчас многие пытаются играть в богов, плетут интриги, надеясь подчинить себе саму природу, — начала Виол, глядя куда-то поверх цветущих деревьев сада. — Нортан — не просто генерал, он истинный воин. И он сделает всё, перевернет всю Империю, чтобы защитить то, что принадлежит ему по праву души. Тебе повезло с ним, девочка. А ему — с тобой. Оставь свои страхи в прошлом. А Храм и правда может помочь.
Она плавно, с поистине королевской грацией поднялась с плетеного диванчика, расправляя невидимые складки на своем безупречном темном платье.
— Оставлю вас ненадолго, — Виола чуть склонила голову. — Мне нужно написать зашифрованную весточку Эрэйну.
Она ободряюще улыбнулась мне и удалилась вглубь дома. Дверь за ней тихо закрылась, оставив нас с Грейс вдвоем на залитой закатным светом веранде.
Грейс заботливо долила мне горячего чая из пузатого чайника. Густой запах вишни снова окутал меня невидимым, успокаивающим коконом.
— Виола абсолютно права, — мягко произнесла Грейс. Она не смотрела на меня, её взгляд скользил по саду. — Истинность — это чудо, Кира. Просто слушай свое сердце. Оно никогда не обманет. Слушай свое сердце, доверься ему, и всё будет хорошо.
Я посмотрела на нее. В её словах, в её неизменно мягком, ровном голосе всегда крылось нечто большее, чем просто обычная женская поддержка.
Она говорила так уверенно, так непреклонно, словно читала по какой-то невидимой, уже написанной кем-то книге судеб.
Мои пальцы невольно сжали теплую чашку.
— Грейс... — я замялась на секунду, пытаясь подобрать правильные слова. — Почему ты всегда говоришь такие странные вещи?
Она повернула ко мне голову и улыбнулась.
— Что ты имеешь в виду, милая?
— Ты говоришь так, будто точно знаешь наперед, чем всё закончится, — я нахмурилась, и тут в памяти яркой вспышкой возникла одна деталь из недавнего, но кажущегося таким далеким прошлого. — Я ведь тебя так и не спросила... В тот день, когда я была у тебя ты передала мне детские вещи. Откуда ты знала, что к нам приедут девочки Нортана? И откуда ты узнала, что мне нужна будет помощь?
Грейс тихо, почти неслышно рассмеялась. Её глаза хитро и по-доброму прищурились. Она неторопливо отставила свою чашку на поднос, придвинулась ко мне чуть ближе и заговорила доверительным полушепотом:
— У каждого из нас есть свои маленькие секреты, Кира. Мой секрет в том, что я обладаю даром. Особенным, очень редким даром.
Мои глаза округлились от изумления.
— Я не боевой маг и не целительница, как ты, — мягко перебила она, накрыв мою руку своей. — Я просто иногда могу видеть. Видеть некоторые фрагменты будущего. Тонкие нити судьбы, которые сплетаются в узоры событий.
У меня перехватило дыхание. Провидица! Настоящая провидица находилась рядом со мной всё это время, прячась под маской простой швеи.
— Виола знает об этом? — выдохнула я, инстинктивно оглядываясь на приоткрытую дверь дома, словно боясь, что нас могут подслушать.
Грейс отрицательно покачала головой, и её лицо стало абсолютно серьезным.
— Нет, моя дорогая. И никто не должен. Об этом даре нужно молчать, храня его пуще собственной жизни. Наш мир жесток, и те, кто видят больше положенного, становятся либо опасным оружием в чужих руках, либо мишенью. Я говорю это только тебе.
Я вся подобралась. Сердце забилось где-то в самом горле, ладони мгновенно вспотели, а дыхание стало прерывистым. Если она действительно видит будущее... Если она знает, что уготовано нам с Нортаном...
