Они были уничтожены. Раздавлены. Их гениальный план рухнул, обернувшись против них же самих. И самое унизительное — они должны были сидеть здесь и улыбаться, глотая свой яд.
— Конечно, генерал, — прошептала Октавия, поднимаясь из-за стола. Вита тихо всхлипывала в платок, её мечты о власти разбились вдребезги. — Мы... мы так рады за Кирочку. Но, боюсь, эти новости и переживания из-за заговора слишком сильно ударили по нашему здоровью. Позвольте нам откланяться. Нам нужно... прийти в себя.
— Не смею задерживать, — ответил я, даже не подумав их проводить.
Они покинули особняк так быстро, словно за ними гнались демоны. Обед остался нетронутым. Я уже знал: как только они доберутся до дома, они начнут собирать вещи.
А к утру, как и предсказывал Эрэйн, разведка донесет мне, что семья Мортимера спешно покинула столицу, сбежав в свое дальнее поместье, чтобы затаиться и не попасть в подвалы Кейгана.
Как только тяжелые входные двери закрылись за незваными гостями, звенящая тишина столовой сменилась глубоким, облегченным выдохом Киры.
Она резко встала со своего стула, подошла ко мне и, ни секунды не сомневаясь, крепко прижалась к моей груди. Её руки обвили мою талию, и я мгновенно обнял её в ответ, зарываясь лицом в ароматные серебристые волосы.
Мой внутренний зверь ликовал, чувствуя, как напряжение окончательно покидает её дрожащее тело.
— Ты был так убедителен... — прошептала она мне в мундир. — Они были в ужасе. Ты думаешь, они больше не вернутся?
— Не в этой жизни, моя хорошая, — уверенно произнес я, поглаживая её по спине. — Они трусы. А мы теперь будем следить за каждым их шагом. Всё будет хорошо.
Я отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в её сияющие, полные любви глаза.
Внутри меня разгоралось пламя, которое я сдерживал слишком долго.
— А теперь, — мой голос стал низким, хриплым и вибрирующим от сдерживаемой страсти, — пока на горизонте не появилось новых врагов или государственных дел... Я хочу успеть сделать тебя своей.
Её щеки залил густой румянец, но в глазах не было ни капли страха — только искреннее, обжигающее желание, которое стало ответом на мои слова.
Я не стал больше ждать. Подхватив Киру на руки так легко, словно она ничего не весила, я уже сделал первый шаг к лестнице, предвкушая, как закрою за нами дверь спальни.
Но у судьбы, а точнее, у правителя Империи, на этот день были совершенно иные планы.
Тяжелые двустворчатые двери столовой, которые совсем недавно закрылись за сбежавшими Эмералдами, снова с грохотом распахнулись.
Мой внутренний зверь мгновенно вздыбился, готовый рвать глотки, но тут же недовольно фыркнул и улегся обратно.
Магический контур дома пропустил этих двоих без единого всплеска, потому что я сам внес их ауры в список абсолютного доверия.
— Не торопимся, — властно, но с отчетливыми насмешливыми нотками возвестил Эрэйн Норвелл.
Император небрежным жестом сбросил с широких плеч темный дорожный плащ, кинул его на спинку ближайшего кресла и по-хозяйски прошел в сторону накрытого, но так и не тронутого стола.
Следом за ним, бесшумной тенью, скользнул Кейган Блэквут.
Глава тайной канцелярии лишь едва заметно усмехнулся уголком губ, оценив диспозицию: я, застывший посреди зала с Кирой на руках, и император, вальяжно устраивающийся во главе стола — на том самом месте, где еще недавно сидел я сам.
— Присаживайтесь, мои дорогие, — Эрэйн махнул рукой, указывая на свободные стулья.
Я тяжело, мученически вздохнул, понимая, что уединение откладывается на неопределенный срок.
А Кира, прижавшаяся к моей груди, вдруг... рассмеялась.
Это был тихий, невероятно светлый и искренний звук, от которого у меня потеплело на душе.
В этом смехе не было ни капли прежнего страха, только радость.
Я бережно спустил её с рук.
Стоило её ногам коснуться пола, как она тут же побежала к брату.
Эрэйн встал ей навстречу, поймал в крепкие, защищающие объятия и с бесконечной нежностью поцеловал в макушку.
Правитель огромной Империи, перед которым трепетали враги, сейчас был просто любящим старшим братом.
Он галантно отодвинул для нее стул, дождался, пока она присядет, и только потом сел сам. Я молча подошел и устроился рядом со своей женщиной, накрыв её ладонь своей.
— Я пока вас поздравлять не буду, — голос Эрэйна внезапно утратил насмешливые нотки и стал предельно серьезным. — Но это только пока.
Он сцепил пальцы в замок и посмотрел на нас тяжелым, оценивающим взглядом.
— Виола поговорила со мной. Мы всё обсудили и решили, что ждать больше нельзя. Прямо сейчас, вы отправитесь в Древний Драконий Храм. И вот если там связь между вами окончательно наладится и очистится... тогда уж я вас и поздравлю по всем правилам.
Я нахмурился, не до конца понимая столь резкую смену планов.
— О чем ты, Эрэйн? Какой Храм?
— Тот самый, в котором я и сам проходил обряд, Нортан, — ровно ответил император.
Он медленно потянулся к манжету своей белоснежной рубашки, расстегнул пуговицы и закатал рукав до самого локтя.
Все его предплечье, вплоть до сгиба, было покрыто сложным, затейливым рисунком. Это была не просто татуировка. Это была древняя руническая вязь.
— Эта метка истинного союза. Печать богов, которую невозможно подделать ни одним зельем. Храм сожжет любую алхимическую дрянь, которая могла остаться в её или твоей крови после Изумрудных, — пояснил Эрэйн, опустив рукав. — Обряд обнажит саму суть. Но... ты готов к этому, Нортан? Обратного пути не будет. Эта метка — навсегда. Она свяжет ваши жизни воедино.
Я посмотрел на Киру. Она сидела, затаив дыхание, и в её глазах плескалась надежда.
Я перевел спокойный, уверенный взгляд на императора.
— Я и без этого рисунка люблю Киру, Эрэйн. И я готов быть с ней каждую секунду своей жизни. Мой зверь уже всё решил.
Император коротко, удовлетворенно кивнул.
— Похвально, мой генерал. Очень похвально. Тогда прикажи прислуге не убирать со стола. Возможно, он нам еще пригодится сегодня ночью. Вернее, он в любом случае пригодится для празднования.
Я вопросительно уставился на Эрэйна, чувствуя подвох.
— А это тебе, — император извлек из внутреннего кармана камзола плотный конверт, скрепленный тяжелой магической печатью императорского дома, и положил его передо мной. — Это официальный приказ, Нортан. И он не обсуждается.
Я принял конверт. Мы с Кирой переглянулись. Она подозрительным, недоверчивым взглядом смерила брата.
— Не переживай, сестренка, — усмехнулся Эрэйн, перехватив её взгляд. — Я не отправляю его на фронт. Для него теперь есть дела здесь, в столице. Да и... скоро всё на границах окончательно закончится, я надеюсь.
Я снова вопросительно посмотрел на императора, ожидая пояснений, но тот лишь таинственно хмыкнул.
— Рейгард сам тебе всё расскажет при встрече, как дохрамает или долетит. Открывай.
Я сломал сургучную печать, достал плотный лист бумаги и пробежался глазами по строкам, написанным убористым, официальным почерком канцелярии.
— Поздравляю, Нортан, — голос Эрэйна сочился самодовольством. — Теперь ты официально назначен на должность ректора Столичной Магической Академии.
— Эм... — только и смог выдать я, чувствуя, как у меня отвисает челюсть.
— Там есть второй указ, читай дальше, — повелительно махнул рукой Эрэйн и откровенно оскалился, наслаждаясь моей реакцией.
Я перевернул лист. Вторая бумага гласила, что императорской волей и магической печатью, в обход всех вступительных экзаменов и комиссий, на первый курс целителей и боевых магов зачисляются... моя Кира и Ассоль, супруга самого императора, а еще Каллиста, супруга Кайдена Айсхарна.
— Эм... — повторил я, чувствуя, как слова окончательно застревают в горле.
Потому что в самом низу документа, мелким, убористым канцелярским почерком, шла приписка их видовой принадлежности и магической специализации.
Я медленно выдохнул, расстегнул верхние пуговицы своего генеральского камзола и ослабил воротник рубашки, чувствуя, что мне внезапно стало не хватать воздуха.
